Доминант 80 лвл. Обнажи свою душу

Ты можешь кричать и плакать. Считать не нужно. Это не наказание. Не думай ни о чем — получай удовольствие.

Дина дрожала, совсем чуть-чуть, и не от страха, а от предвкушения. Лео налил на руки масло и провел ладонями по ее ягодицам.

— Это масло, сладкая, — пояснил он. — Я смешиваю разные масла. Например, масло виноградной косточки. Масло грецких орехов. Это забота о твоей коже.

Лео растер масло по спине, не смог отказать себе в удовольствии — поиграл с сосками, натирая маслом груди. От зажимов он отказался — даже он может ненароком смахнуть кончиком кнута зажим, вместе с кожей.

Дина сладко подрагивала в его руках. Он заметил, как участилось ее дыхание. Она проводила кончиком языка по губам. Готова и ждет. Он взял в руки флоггеры.

— Сначала разогрев. Ты поняла, что пороть я буду по тем местам, где нанес масло?

— Да, Мастер, — ответила Дина.

Он встал позади нее, погладил спину и ягодицы кончиками ремней, пощекотал плечи.

— Флоггер, сладкая.

Разогрев — это практически ласка. Лео порол, постепенно наращивая силу удара. Два флоггера порхали, как бабочки. Когда ягодицы и спина порозовели, он встал спереди. Дина тяжело дышала, но не кричала и не плакала. Да и не с чего, это не больно. Кожу печет, нарастает возбуждение. С грудью Лео обращался с осторожностью. Дина вскрикивала, когда кончик ремешка попадал по соску.

Когда он отложил флоггеры и взял в руки кнут, она уже плавилась от желания. Можно даже не проверять — между ног наверняка мокро и горячо. Он и не стал, сейчас он собирался подарить ей иное удовольствие."

"Змейка кнута развернулась, щелкнула и нежно лизнула кожу.

— Тебе больно? — спросил Лео.

— Н-нет… Нет, Мастер.

Он щелкнул кнутом еще раз.

— Как думаешь, что это?

— Плеть? — предположила Дина. — Или розга.

— Это кнут, сладкая.

Он несколько раз ударил по ягодицам. Все еще легко, не оставляя следов.

— Страшно?

— Нет, Мастер.

— Я могу снять повязку. Не испугаешься?

— Нет, Мастер.

— Не снимать или…

— Не испугаюсь. Пожалуйста, снимите повязку, Мастер.

Он дернул за узел и встал перед Диной.

— Смотри мне в глаза, сладкая. Только в глаза!

Он хотел видеть лицо своей Динь. Это такое наслаждение — наблюдать, как в глазах сабы плещется желание, как боль превращается в огонь. А во взгляде Дины было еще и обожание. Она словно говорила ему: «Я — твоя».

«Ты — моя, Динь-Динь. Отныне и навсегда».

Грудь — чувствительное место. Вскоре из глаз Дины потекли слезы.

— Плачь, сладкая. Это хорошо, плачь. И дыши в такт, отпусти себя.

Он переместился назад, продолжая порку. Ягодицам досталось больше, кнут уже не просто щелкал, он свистел в воздухе, пел свою песню боли. Дина стонала и плакала, но о пощаде не просила. И не попросит — Лео видел, как она принимает удары, как сжимаются ягодицы, как тело реагирует на боль.