Мы снова дома

— Будь человеком, помоги ей!

— Знаете, я и сам чувствую, что она она нам чуть ли не родная, — растерянно отозвался он. — И важность ее ощущаю. Не знаю, что это. Но… Вы правы, девчата, нельзя ее сейчас отталкивать. Глядите, она плачет…

Парень показал на склоненную голову дикарки, если присмотреться, можно было заметить часто капающие на траву слезы. И такой безнадежностью веяло от бедняжки, что становилось не по себе. От этой картины у него чуть душа не перевернулась. Никогда не видел, чтобы человек так обреченно и горько плакал. Причем молча. Отказать ей сейчас будет какой-то нечеловеческой жестокостью. И кем он после ее гибели будет считать? Сволочью, больше никем. А то и хуже, конченым подонком.

Что ж, раз надо, значит надо. Андрей решительно встал, подошел к дрожащей девушке, встал позади нее на колени и принялся осторожно ласкать ее. Незнакомка оказалась на удивление чистоплотной для дикарки, явно недавно вымылась. Вслушавшись в свои чувства, он понял, что, как ни странно, ничего против не имеет. И сделал нужное. Это получилось на удивление легко, и удовольствие парень получил немалое. Хотелось надеяться, что девушке тоже понравилось, что он не повел себя, как скот, думающий только о своем удовольствии.

Когда все закончилось, Кира и Ида напоили морсом нового члена семьи Соменко, а никто уже не сомневался, что эта дикарка станет очередной женой Андрея, после чего отвели девушку на корабль и положили ее изучать язык при помощи гипнопакета. Примерно через два часа она очнется и заговорит по-русски. Вот тогда и можно будет узнать, что здесь на самом деле произошло и почему.

— Что это было за наваждение? — растерянно спросил Сом.

— Не наваждение, — возразила Алэкуа. — Просто мы встретили частицу нашей семьи. Она, я уже говорила, чем-то очень важна для нас. Так бывает, особенно среди экстрасенсов, а мы с Адаоби, пусть не очень сильные, но экстрасенсы. Да и ты, дорогой, как выяснилось, тоже. Ты пока совсем слабенький, но кое-что уже чувствуешь. Надо будет дать тебе кое-какие методики тренировки, некоторым меня еще дед-шаман научил.

Семья Соменко принялась обсуждать случившиеся, строя разные предположения, но ни к какому выходу прийти не смогла. То, что у дикарки что-то случилось в родном племени, было ясно каждому, но что именно? Чтобы рискнуть вот так предложить себя кому-то незнакомому, надо было находиться в крайней степени отчаяния.

За разговором они не заметили, как прошли два часа, и Настасья привела дикарку, одетую сейчас не в свою мешковину, а в обычный комбез службы Дальнего Поиска. Она изумленно смотрела на все вокруг, словно впервые видела, но больше не плакала. А при виде Андрея очень робко улыбнулась, глядя на него с затаенной надеждой.