Дом в Мансуровском

Юля, позвони Томиному врачу, у тебя лучше получится! Закажи путевку в Испанию, у тебя там знакомые!

И так везде, повсюду! По каждому поводу! Ну сколько можно, а? Сколько можно играть в инфантильную девочку? Сколько можно морочить всем голову? С Лешей она сошлась! Вы посмотрите! Сошлась и сошлась, ваше дело, взрослые люди! Вот только нас не привлекай, очень прошу! Ни меня, ни Асю, ни Тому! Ладно я, но Тому и Асю, хотя бы их пожалей!"

"Все, Маруся. Все. Дальше сама. Вот правильно Клара говорила – ваша Маруся та еще штучка! А то нате вам, всех собрала! Все подъезжайте, вместе порадуемся! Ага, как же, сейчас! Вот сама и радуйся, милая! Сама. А мы как-нибудь в сторонке постоим. Постоим и понаблюдаем за вашим счастьем.

Опустив голову, Маруся молчала.

Громко вздыхала, но молчала Ася.

– Хотите – оставайтесь, – бросила Юля и вышла прочь. Из коридора крикнула: – Томка! Поедем ко мне?

«Ну конечно. К себе зазывает, чтоб пожалеть. Дура мать и умница тетка. Плохая мать и хорошая тетя. Ну и черт с вами! Проживу и без вас».

– Пока, Ась. До связи.

Маруся отключила телефон.

Ася пыталась перезвонить, но Маруся не отвечала.

Она разревелась от страшной, непереносимой обиды. Это все Юлька. Но и Тома хороша. Да и Ася – не посмела Юлечке возразить. А потом будет звонить и утешать, извиняться. «А трубку я не возьму, хоть обзвонитесь. Я обиделась. Сами решайте, как все исправить, я точно не буду. Это моя жизнь и моя судьба. И я буду счастливой, чтобы вы ни говорили. Точка».

Расставание с Димой прошло так легко, что счастливая Маруся этого почти не заметила. Машинально, на автомате собрала его вещи, поставила чемоданы в коридор, открыла дверь.

– А, это ты!

От предложенного чая он отказался, разговоров тоже не было. И дверь за ним Маруся закрыла с явно ощущаемым облегчением.

А Леша не появлялся. Маруся убеждала себя, что это нормально: поди, объяви о своем разводе! Не все такие, как Дима. Да и мальчишки… Бедный Лешка, наверняка там скандалы и разбирательства, куча проблем, но и это пройдет, и все разрешится, главное, они вместе.

Ожидание было томительным, но Маруся по-прежнему пребывала в состоянии абсолютного счастья.

Письмо от Леши пришло спустя три недели. Не письмо – письмецо, в котором коротко, без подробностей, было написано несколько строк:

Прости, я не должен был давать волю чувствам, виноват я, и только я, ты женщина, и с тебя взятки гладки, а я подлец, который дал тебе надежду.

От семьи уйти не могу, Таня с парнями не справится, да и что с ними будет – мальчишки сложные, куда без отца.

Маруся, я очень хочу, чтобы ты была счастлива. Еще раз прости.

В сотый раз Маруся перечитывала письмо – чистый мазохизм! Все понятно, никаких подтекстов и вторых смыслов, все четко и ясно. Но почему нет ни слова о том, что он любит ее?

Дура.