Дом в Мансуровском

"

"Ночью, прокручивая случившееся, Маруся не спала. «Ерунда, – убеждала она себя. – Даже не думай, обычное курортное знакомство. Он в Петербурге, ты в Москве. Наверняка у него есть женщина, по-другому и быть не может: сорокавосьмилетний симпатичный подтянутый мужчина, не жадный и остроумный, заботливый и внимательный. А девчонки пусть дружат, общаются, переписываются. В какой-то момент и это закончится, сойдет на нет, но неплохо, что в Петербурге теперь есть знакомые, милые и симпатичные, а это значит, что мы с Томой можем приехать. Да ничего это не значит, ничего, не придумывай! Подумаешь, познакомились и хорошо провели время! Все, Маруся. Забудь. Ишь, размечталась. Да у него таких мечтательниц – вагон. И с завтрашнего дня ты не Маша, а Маруся, все, спи!» Маруся со вздохом перевернулась на другой бок, подумав, что без новых знакомых теперь будет грустно и одиноко. Но что поделаешь, у всех свои планы.

На завтрак еле успели, невыспавшаяся Маруся вяло жевала остывший сырник.

– Анька! – сорвавшись с места закричала Томочка. – Анька, я тут!

Маруся вздрогнула и обернулась. И кажется, с ней обернулись все в ресторане – еще бы, Тома издала настоящий победный клич воинственного индейца. Какая Анька? Анька давно в самолете вместе со своим симпатичным папашей. Тома с кем-то обнималась. «Надо завести очки, – с досадой мелькнуло у Маруси, – ничего не вижу». Она привстала, но тут же села обратно.

Тома действительно обнимала Аню, дочку Дмитрия. А рядом, всматриваясь в зал, стоял собственной персоной питерский новый знакомый. Наконец он увидел Марусю и помахал ей.

Первая мысль – самолет отменили. Вторая… Нет, второй не было, потому, что возникнуть она не успела.

– Что-то случилось? – встревоженно спросила Маруся подошедшего Дмитрия.

– Знаешь, Маш, я ночью не спал и подумал, – он посмотрел ей в глаза, – зачем расставаться, когда хорошо? Я сам себе хозяин, отпуск у меня ненормированный, у Аньки каникулы, ну и остались. Правильно я поступил, как думаешь? – Он сжал ее руку.

* * *Через три месяца после возвращения они расписались, и это было твердое решение Дмитрия.

Ссылаясь то на невозможность переезда в Петербург, то на работу, что было, конечно же, полной ерундой, то на Асю, что было действительно серьезным аргументом, то на Томину школу, Маруся пыталась отговорить настырного жениха, но Дмитрий был непреклонен. Так и жили на два города, сапсан «Красная стрела» стал их вторым домом. На выходные то Маруся с Томой ехали в Петербург, то Дмитрий, один или с Аней, приезжал в Москву.

Все случилось так неожиданно и так быстро, что Марусе казалось, что она живет в каком-то странном, неправдоподобном сне.