Дом в Мансуровском

Страдала от того, что ее упекли в больницу, и кто? Старшая сестрица, которая возникла, как всегда, неожиданно. Нет, разумом она понимала, что все сделано правильно: беременность сложная, постоянная угроза выкидыша, коммунальные неудобства, скудность рациона, но самое главное – отсутствие Леши! Как она ругала себя, что не смогла отстоять свое право остаться в городке, в своей квартире, у себя дома! Под напором сестрицы устоять было сложно, но и она, Маруся, уже не девочка, а жена и почти мать. Но не смогла, опять не смогла… И разум тут ни при чем – Юлька всегда распоряжалась ее жизнью и считала ее ни на что не способной тетехой, слабой и бесхарактерной рохлей. Даже отчаянно смелый Марусин поступок отправиться вслед за мужем Юлька восприняла как очередное Марусино нежелание и невозможность противостоять. Как будто Алеша настаивал и как будто Марусе было так просто решиться на этот отчаянный поступок.

Сейчас Маруся лежала на кровати и смотрела в стену, выкрашенную в бежевый цвет. Из окна привычно дуло, и она, вспомнив их с Лешей комнату, жалобно всхлипнула."

"Из коридора пахнуло запахом столовки – обед: щи, котлета с гречкой, компот, два куска хлеба. Обедать Маруся не будет, не хочется. Да и в пять придет Ася и принесет что-то вкусное, домашнее, привычное: бульон в термосе, блинчики, полезные салатики из свеклы, морковки, яблока и орехов. Ася, любимая, самая близкая. Как же им повезло! Что бы они делали без Аси, как бы сложилась их жизнь? На ком бы женился папа? Подумать страшно, какая бы им могла попасться мачеха! Маруся знает, как это бывает. Им повезло, они с Юлей счастливые, у них Ася. И папа. Папа чудесный, нет человека добрее. И с Лешкой Марусе повезло – еще как повезло! «Лешка, любимый! – У Маруси запершило в горле. – Ты придешь из похода, а меня нет. Всех будут встречать, но только не тебя. И в квартире будет темно и тихо. Лида не бросит – и приберет, и приготовит, но это Лида, а не твоя жена Маруся. Ты все поймешь и простишь, я уверена. И скажешь, что я все сделала правильно, ребенок важнее! Но тебе будет грустно и одиноко, я знаю. И мне сейчас очень грустно и одиноко! И знаешь, странное дело, я скучаю по городку, по нашему поселку, по нашей комнате, по девчонкам. Про тебя я молчу. – Маруся жалобно всхлипнула: – Знаю, что для малыша это вредно. В общем, лежать мне здесь и лежать, скорее всего, до самых родов. Может, ненадолго выпустят, а потом снова заложат, запрут. Такая беременность, Лешик, не повезло. Господи, что я несу! Мне – и не повезло? Тогда кому повезло? Все, хватит киснуть и кваситься, совсем распустилась, тоже мне, жена офицера! – И, тяжело вздохнув, Маруся перевернулась на спину и осторожно погладила живот. – Болит меньше, гипертонус исчез, давление в норме, анализы стали лучше, а значит, все сделали правильно.