Дом в Мансуровском

Точнее, доковылял, буквально дополз по стенке, ввалился в преподавательскую, попытался выдохнуть, но, не дойдя до стула, рухнул.

Все, что он запомнил, был сильный удар головой. Боль в голове, перекрывшая острую боль в груди, – ужасная, невыносимая, с искрами из глаз.

Когда он пришел в себя и приоткрыл глаза, возле него стояли перепуганные коллеги. Перед глазами суетливо мелькали назойливые черные мухи. В ушах стоял гул, слышно было плохо и глухо, как будто лицо закрыли подушкой. Женские голоса сливались в сплошные охи и ахи, а мужской голос на кого-то кричал. Кажется, ему вызывают врача.

Но он не хочет в больницу! Нет, ни за что! Он будет сопротивляться! Но увезут, увезут, сомнений нет, он проиграет. Конечно, заберут: он упал, потерял сознание. Позорно упал у всех на глазах. Надо сказать, чтобы позвонили жене. Это необходимо – ведь если больница, домой он не вернется, и бедная Ася сойдет с ума.

– Жене, – прошептал он пересохшими губами, – пожалуйста, позвоните жене! И дайте попить, умоляю! Дайте воды!

Ася сидела у кабинета заведующей. Полчаса, час, полтора. Время шло медленно, по минутам. Почему самые радостные часы и дни пролетают мгновенно, а дни скорби и печали тянутся, как застывшая медовая нить? Ей казалось, что часы встроены ей в голову. «Тик-так. Тик-так. Тик-так». Отсчет. Почему такой четкий и ясный звук? Такой же невыносимый, как звук капель из подтекающего крана. Голова не просто болела – рвалась на куски.

Ася подняла глаза и увидела часы, обычные настенные часы, которые висят в больничных коридорах, в поликлиниках, сберкассах. Все понятно, это они. Они, а не Асина голова, ну и на этом спасибо.

«Значит, когда я отсюда выйду, звук прекратится и утихнет боль. Только когда я отсюда уйду?» Ася огляделась. Время тихого часа, ходячих разогнали по палатам, лежачие и так не выходят. На посту, уронив голову на руки, дремлет немолодая усталая медсестра. В конце коридора шаркает шваброй нянечка. Мокрый линолеум бликует на солнце. Пахнет больницей и щами. Громыхнули дверцы лифта, а следом раздался металлический скрежет тележки – послеобеденную посуду увозили в столовку.

Ася с трудом подавила зевок – душно. На улице солнце, а здесь все плотно закрыто. Тяжелый, спертый больничный воздух, почему не проветривают?

Пахнет мокрой мешковиной. Ася помнит этот запах – в поликлинике, где она когда-то работала, полы мыли мешковиной. Неужели не придумали ничего нового? Какое-то Средневековье.

Господи, когда же придет эта заведующая? У них, видите ли, конференция у главврача, и проигнорировать ее невозможно. Но прошло почти два часа! А если она не вернется в отделение и уйдет домой? Страшно подумать. Тогда придется остаться на ночь.

Тишину прервал стук каблуков, и в конце коридора показалась женская фигура.