Дом в Мансуровском

Простой, а фирмы известной и качества отменного. «На века, – говорила матушка, – еще твои, Саша, дети будут им пользоваться».

Входило в сервиз все на свете: от соусников до супницы, от розеток под варенье до блюд различного калибра, под рыбное, под мясное, под овощи, под пироги. При родителях сервиз был гостевой, праздничный, но постепенно предметы бились, трескались, терялись. После ухода родителей он стал обычным, ежедневным, и, увы, количество предметов, в него входивших, неумолимо уменьшалось, и из гостиной его перенесли в кухонный буфет. Остались от него никому не нужные соусники, супница с треснутой крышкой – суп в нее не наливали, зато пирожки и баурсаки укладывали. Остались и блюда под рыбу и под горячее, но и их использовали крайне редко. А вот суповые тарелки, вернее, пара тарелок, несколько чашек и тарелок под второе блюдо остались, и Александру Евгеньевичу Ася подавала обед именно в них.

После супа – простого, овощного, но, как всегда, вкуснейшего, – отказавшись от второго и извинившись, профессор ушел отдыхать.

Расстроенная Ася сидела на кухне. Что-то не так, определенно что-то не так. В последнее время Саша сам не свой. Из-за самочувствия или из-за чего-то другого? Неприятности на кафедре? Он молчит, а ей остается только гадать."

"Ася знала, что на кафедре перемены, новый ректор, то есть новая метла. Об этом еще на поминках по Кларе говорили. Поговаривают, что вот-вот снимут старого декана. Ну да, надо открывать дороги молодым, кто же спорит, но что делать с немолодыми? Это не про старичков, сидящих в научных институтах до звуков похоронного марша, – есть такие и в университетах, муж смеялся, что КПД от них нулевой, но свадебных генералов еще никто не отменял, и академик или членкор картину не портят.

Но Саша не старик, он вполне дееспособен, собран и плодовит. Да и больничный берет в самых крайних случаях, например в эпидемию гриппа, когда болеет весь город.

Но и он дряхлеет, и Ася это видит. Теперь все непросто: надеть пальто и ботинки, завязать шнурки. Трудно вставать по утрам. Ася видит это, однако жалоб не слышит, муж не умеет жаловаться. Но она переживает и понимает, что надо к врачу, проверить сердце, сделать кардиограмму. Не помешает пройти и комплексное обследование – анализы, специалисты. Саша стал хуже видеть, надо поменять очки. Стал и хуже слышать, а это для преподавателя никуда не годится. Раньше была диспансеризация, теперь ее нет, а что в ней было плохого? Все отменяют, все под одну гребенку, с водой выплескивают ребенка. Была бы Маруська – та бы точно выпытала у отца подробности. А у Аси не получается, муж уходит от разговора, говорит, что все нормально и даже замечательно. Какое уж тут «замечательно»! Будто у Аси нет глаз.

Но при всем своем мягком характере он упрям как осел.