Дом в Эльдафьорде

И Терье ненавистно то, что я без конца стираю белье.

— Мне показалось, что Терье сам не слишком опрятен. Его манеры за столом…

— Я знаю. Но ведь он же мужчина! Он считает, что будет выглядеть более мужественным, если будет вести себя за столом, как свинья. Но вокруг него все должно быть безупречно!

Осторожно высвободившись из его объятия, она отбросила со лба прядь волос усталым движением руки и сказала:

— Йолину стал мешать дневной свет…

Эскиль вздрогнул. Состояние мальчика становилось критическим. Ему никогда не добраться до Гростенсхольма. Но если бы даже они сумели добраться туда, что тогда? Что бы его ожидало там?

— Сольвейг, я понимаю, тебе сейчас не до этого… Но наследство, принадлежащее тебе и мальчику… Если ты хочешь уехать отсюда, тебе понадобятся деньги. Ведь ты имеешь право потребовать часть денег от Терье?

— О чем ты говоришь? Он же милостиво позволил нам жить здесь! И, поверь, нам это досталось не бесплатно!

— Я знаю, ты работаешь на него, словно раба. К тому же он прибрал к рукам все ваши деньги, не так ли?"

"— Да, чтобы перестроить Йолинсборг. Он утверждает, что сделал это ради нас! Но мы не просили его об этом, и мы не имеем от этого никаких доходов. Мы не получили ни одного шиллинга. Проклятый дом!

Больше они разговаривать не решились, услышав на кухне шаги Терье. Они тоже вышли туда.

— Ты готов? — как обычно, хрюкнул Терье.

— Да.

И когда они поднимались вверх по склону холма к Йолинсборгу, Эскиль чувствовал глубокое отвращение к своему хозяину. Как и Терье к Эскилю, что и говорить, друзьями они не были! Поэтому они обсуждали нейтральные вопросы.

— Скажи мне, — не спеша проговорил Эскиль. — Твой старший брат Йолин… Где он теперь?

— В сумасшедшем доме в Сотене.

— Ты уверен в этом? Не он ли это скрывается в Йолинсборге и до смерти пугает всех? А то и убивает?

— Я тоже думал об этом. Он был зол на приезжих, считал, что они отняли у него дом. Так он и рыскал среди кустов и заглядывал в окна, пока его не схватили.

— Как он выглядел?

— Ну-у… Как я. Мы были похожи. Но теперь он, конечно, выглядит диким и безумным.

— Значит, ты не навещаешь его?

— Этого сумасшедшего? Мы никогда не были дружны с ним. Я ни разу не был там. Да и зачем мне туда наведываться?

Эскиль все больше и больше проникался отвращением к Терье Йолинсону. — Сколько ему теперь лет, твоему брату?

— Я уже не знаю. Может быть, около сорока.

Эскиль попытался вспомнить жуткое лицо, привидевшееся ему во сне. Нечто подобное видел во сне и Мадс, когда жил в Йолинсборге.

— Нет, я думаю, он был гораздо старше, — сказал он вслух.

— Кто? Эскиль пояснил.

— Ах, эти фантазии. Нет, если бы это был Йолин, наш брат, Мадс узнал бы его.

— Да, верно.