Дом в Эльдафьорде

 — Сольвейг ничего не понимает в этом.

Этого еще не хватало! Чтобы малютка Йолин по-прежнему мучился? Эскиль ни за что не хотел отдавать лекарство Терье. Иначе дни мальчика будут сочтены.

— К сожалению, у меня ничего больше нет, — соврал он. — Я отдал свой последний запас.

Он уже отдал лекарство Сольвейг. И теперь они не осмеливались даже смотреть друг на друга. Но в этом и не было необходимости.

Вопрос был только в том, как ей пользоваться этим средством, не привлекая внимания Терье. Этого нельзя было допускать. Ведь Йолин просто изнемогал от боли.

Чтобы изменить ход его мыслей, Эскиль спросил:

— Но как тебе удается заполучить постояльцев? Как они узнают об этой бухте, совершенно скрытой от глаз?

Откинувшись назад, Терье принялся ковырять в зубах ногтем на мизинце.

— У меня есть посредник. Он посещает гостиницы и постоялые дворы, беседует с приезжими. Иногда я и сам там бываю.

— Посредник? — сказала Сольвейг. — Слишком хорошее название для придурковатого сына Вернтсена!

— Никакой он не придурковатый, — сердито возразил Тарье.

— Но он всем уши прожужжал рассказами об…

Терье оборвал ее так грубо, словно ударил по лицу:

— Женщины молчат, когда разговаривают мужчины, разве тебя этому не учили?

А Эскиль подумал: тот его помощник рассказывает всем историю о сокровищах. Поэтому сюда и приезжают люди. И ищут клад для Терье, который сам не осмеливается этого делать.

А что собирался делать теперь Эскиль?

Искать клад для Терье, который сам боится это делать?

Он сидел и думал, не сказать ли ему: «Я слышал, что один здешний крестьянин имеет при себе записи об истории Эльдафьорда. Поэтому я решил встретиться вечером с дочерью этого крестьянина, Ингер-Лизе. Чтобы почитать эти записи». Но он этого не сказал. Да и стоило ли об этом вообще думать? Разве не достаточно просто встретиться с хорошенькой девушкой? Ведь не из-за этих записей он встречается с ней! Или все-таки из-за них? Во всяком случае, у него не было желания говорить о своей встрече с Ингер-Лизе. Говорить в присутствии этих людей. А почему, он не знал. Наконец он поднялся в Йолинсборг. В полном одиночестве бродил он по комнатам. Дом располагался на вершине холма, поэтому он до самого вечера был освещен солнцем. Солнце пробивалось в окна, оставляя разноцветные узоры на стенах. Все здесь дышало миром. Фантастически красивый дом! Трудно поверить, чтобы Сольвейг хотела покинуть его. Второй, новый, этаж был построен с расчетом на множество постояльцев. Он напоминал гостиницу. Через Эльдафьорд не проходили никакие дороги, здесь был тупик. Какое жуткое слово, тупик! Откуда он узнал об этом?

Вид со второго этажа был великолепным. Некоторое время Эскиль был поглощен созерцанием. Ой! Коровы давно уже загнаны в хлев.