Дом в Эльдафьорде

Длительное путешествие и забота о Йолине сблизили их. Эскиль тоже одолел свои сомнения.

Сомнения остались только у Сольвейг. Для женщины всегда трудно решиться на связь с мужчиной, который намного моложе нее. Первоначально они с Эскилем были просто друзьями, но с каждым днем струны их отношений натягивались все сильнее и сильнее, так что в конце концов они просто не осмеливались смотреть друг на друга, не смели прикасаться друг к другу.

И вот наступил последний вечер перед их прибытием в Гростенсхольм. Йолин настолько окреп, что Хейке и Винга взяли его с собой на цветочную поляну, чтобы он мог насладиться летом.

Или, возможно, они заметили натянутость отношений Эскиля и Сольвейг и решили дать им возможность побыть одним?

Молодые люди стояли у забора и смотрели вслед уходящим. Отковыривая кусочки сгнившего дерева от посеревших от времени кольев, Сольвейг сказала:

— Я так благодарна вас всем за то, что вы так добры к Йолину. Эта поездка стала великим событием в его жизни.

Эскиль оперся об изгородь, так что она чуть было не упала. Ужасно смутившись, он попытался снова выпрямить ее.

— Самое главное, что он выздоравливает, — сказал он, низко опустив голову и покраснев. — Я… э-э-э… Если хочешь, я мог бы и дальше заниматься им. Ему нужен отец, а мы с ним хорошие друзья.

— А как же я? — тихо спросила она. — Какое место занимаю я в твоих планах на будущее? Ведь ты же не можешь интересоваться мной всерьез.

Он посмотрел ей в глаза, и лицо его просияло.

— Ты? Если хочешь, я могу взять впридачу и тебя. Но тебя я, конечно, возьму исключительно ради денег.

Глаза Сольвейг сверкнули. Эскилю нравился этот плутовской блеск ее глаз, появлявшийся у нее, когда она плясала на весенней лужайке или бегала, словно девочка, по комнатам… Жаль только, что в течение последних лет ее мало что радовало. Но теперь все должно стать по-другому. Стоило ей только захотеть.

— Ты ведь знаешь, в каком плачевном состоянии находятся наши имения в Гростенсхольме, — продолжал дразнить ее Эскиль. — А ты стала богатой! И я не хочу упустить шанс легко обогащения. Сокровища могут теперь стать моими, не так ли?

Она засмеялась. Потом совершенно серьезно произнесла:

— Эскиль… когда тебе будет тридцать девять лет…

— Тебе будет пятьдесят, я это знаю. А когда мне будет пятьдесят девять… и так далее. Но, знаешь ли, я всегда, всегда был достаточно зрелым для своего возраста…

И тут Сольвейг стала хохотать до икоты. Эскиль тоже засмеялся, попутно заметив:

— Но ты еще не такая зрелая, судя по тому, как ты сейчас ведешь себя.

Он обнял ее, и она продолжала смеяться, прижавшись к его потрепанной куртке. Улыбаясь, Эскиль ворошил темные завитки ее волос и шептал:

— Я так люблю тебя.