Дом у железной дороги (СИ)

А он не отреагировал (только отпечаток ладони сразу же проявился – мне стало не по себе). Влепил снова, уже сильнее, отчего он чуть не упал (я успел придержать его за плечо – не хватало мне еще, чтобы он голову расшиб). И после этого только очнулся. Посмотрел на меня перепугано, как будто я его только что разбудил, а потом ощупал щеки, видимо, почувствовав, что я его ударил.

И мне стало так стыдно. Как будто я щенка какого-то пнул. Поймите, я не собирался его избивать. Я бы никогда не причинил Сергею боль, я слишком уважаю его и слишком берегу. Просто в тот момент у меня не было выбора. Я перед ним извинился. Несколько раз. Я обнял, чтоб наверняка. Чувствую – трясется весь. То ли от страха, то ли от холода (хоть в его комнате и было очень даже тепло: отопление я провел к нему еще в начале октября, не хотел, чтобы он простыл – не дай бог пришлось бы врача вызывать). А потом он заговорил. Голос хриплый такой, словно и не его вовсе:

– Ты ведь убил их всех, верно?

Я в тот момент даже голову к нему повернуть побоялся. Знаете, такой голос бывает в ужастиках. Низкий, хриплый, как будто не человеческий (только слышу его интонации – такие не подделаешь).

– Ты убил их, волчонок, верно? Хороший мальчик. Хороший, умный мальчик. Размельчил их тела и уничтожил. Хороший волчонок сделает мне приятное? – и как резко сожмет мне волосы, голову назад откинул, у меня аж дыхание сперло. Только смотрел на него и видел, сколько ненависти в его глазах; зрачки узкие-узкие, почти и не видно их. – Сделает. Найди мне тушку, а? И разорви, как делал всегда. Петербург так загрязнился с тех пор, как я здесь отдыхаю. Кто же их всех убирает, скажи мне, волчонок? – и погладил еще, а я даже выдохнуть не смог. Все смотрел ему в глаза и чувствовал, что мне все сильнее становится не по себе. Это был не Сергей. Я словно говорил с совершенно другим человеком. У него было перекошенное лицо, изуродованное, со злым взглядом, как у животного. И в какой-то момент мне стало страшно. – Ты ведь продолжаешь чистку, да, мой милый Цербер? Конечно, продолжаешь. Ты умный мальчик. Завтра. Завтра принеси мне сюда тушку и докажи, что я не зря выбрал тебя…

Я не шевелился. А он все говорил не своим голосом и напирал на меня. Становился все выше. Толкал меня на пол. Он был ожившим ночным кошмаром, а я даже не мог ущипнуть себя, чтобы убедиться, что не сплю. Он говорил дальше о каких-то жертвах, об империи и о том, что этому городу нужен праведный огонь. Он был похож на тех религиозных фанатиков по телевидению (но я был уверен – Сергей атеист и заявлял об этом сразу в нескольких интервью). Каждый раз, когда он открывал рот, я видел, что у него густая слюна (как при бешенстве), соединяющая верхние и нижние зубы.