Дом у воды

Люся удивленно оглянулась вокруг и осела рядом с сестрой. Отовсюду к месту стрельбы спешили люди, из кафе выскочили охранники и обедающие там двое полицейских.

Подручных Дунаева положили на асфальте, а потом доставили в отделение.

— Нам никто не поможет, — пробормотал пересмешник. — Стас отмажется, заявит, что знать нас не знает.

— Разберутся, — скривился второй. — Главное, молчать.

Весть о гибели единственных родственниц Олеси пришла в Гречишкино через неделю, когда ставший почти родным Михеич привез Арсению новую посылку с «Озона».

— А в чем она была, когда ее застрелили? — опасливо поинтересовалась Света.

— Так в твоем комбинезоне, — убитым голосом сообщил Михеич. — Вот ведь напасть. Хулиганы польстились на дорогую тряпку. Люся бросилась защищать сестру, так и ее это…

Гаранин внимательно глянул на перепуганную ляльку и шутливо заметил, обнимая:

— Вас сложно перепутать, маленькая. Надька выше на полголовы и на десять лет старше.

— И водки выпила цистерны три, — печально хмыкнул Михеич. — Это просто совпадение, — постарался утешить он.

Света от бессилия всплеснула руками:

— Теперь точно ничего не узнаем.

Она прижалась к Арсению, пытаясь сообразить, кто и за что объявил на нее охоту? С того самого дня, как Гаранин назвал фамилию заказчика, а Надя украла комбез, Света не могла понять, она-то каким боком к делам отца, за которые он поплатился жизнью? Она не имела никакого отношения к финансам, а когда отец умер, была подростком. Да и Олега Дунаева видела всего ничего. Пару раз до папиной гибели, потом на похоронах.

Света вздрогнула, вспомнив то жуткое время. Почувствовала, как кровь стынет в жилах. И многим позже, согревшись в объятиях Гаранина, подумала, что, вернувшись домой, нужно обязательно расспросить мать или крестного.

Виктор Николаевич Пахомов, еще подлетая к Парижу, почувствовал себя плохо. Тянуло сердце и кружилась голова. А еще постоянно тошнило и клонило в сон. Хорошо, в аэропорту Шарля де Голля его встречала Хлоя, радостная и цветущая.

— Ты весь зеленый, мон амур, — вместо приветствия обеспокоилась жена. — Будто токсикоз…

А потом, приложив ладонь ко лбу, почувствовала жар.

— Ты весь горишь, Виктор, — пробормотала она и, обернувшись к водителю, велела:

— Быстрее забирай багаж, Анри.

Витька сквозь пелену помнил, как с трудом дотащился до лимузина, а там, устроившись на мягких сидениях и почувствовав себя дома и в безопасности, потерял сознание.

Он не слышал, как Хлоя в истерике звонила брату, не видел, как бронированный лимузин де Анвиля несется в частную клинику. А придя в себя только на следующие сутки, Пахомов уперся взглядом сначала в белый потолок, потом в тонкие и противные трубки капельниц, а уж затем в спящих в креслах Хлою, Армана и Лильку.