Дом теней

Но прежде чем она успела что-то сказать, полковник спросил:

— Где Джим?

— Джим? А, вы о сержанте Брауне. Он… он…

— Выкладывайте начистоту, Фредерика, — он помолчал и тут же добавил: — Неважно, я и сам могу догадаться. Вы его отпустили на день.

— Ну да, отпустила. Кстати, меня всё время мучила совесть, я почти не думала об этом злополучном молодом человеке всю неделю."

"— А вы и не должны о нём думать. Это дело Тэйна, а не ваше.

— Но я нашла, что он очень приятный молодой человек, и что у него тоже есть человеческие чувства, как у вас и у меня… О, Питер, не ругайте меня. Я страдаю из-за того, как обращалась с Марджи. И хотела как-то загладить это.

Питер улыбнулся ей. Потом извлёк из-под стола ещё один стул и сел.

— Не хотите пройти в гостиную? — спросила Фредерика.

— Нет. Боюсь, мне нельзя задерживаться. Кстати, в любую минуту сюда заглянет Кэри и отвезёт меня в аэропорт.

— В аэропорт? — Фредерика поняла, что не в силах скрыть отчаяние.

— Да. Я отправляюсь в Вашингтон, этого не избежать. Не могу больше ничего сказать вам, во-первых, потому что некогда, а во-вторых — это неразумно. Но вы должны меня выслушать. Больше никаких угрызений новоанглийской совести по отношению к Джиму Брауну и ко всем остальным. Если всё пойдёт, как я рассчитываю, вскоре и он, и все остальные смогут вернуться к нормальной жизни. Но до того нельзя рисковать, — полковник нагнулся над столом и сжал её худое плечо своей большой рукой. — Посмотрите на меня, — сердито сказал он.

С некоторым трудом Фредерика выполнила его приказ.

— Вот что я хочу вам сказать, — продолжал он. — Ваш рассказ о разговоре с Крисом и о том письме оказался чистым золотом. Лучшего доктора Ватсона и желать нельзя.

— Значит, вы нашли письмо?

— Нет. Оно исчезло. А Марджи слишком поздно было спрашивать. Бедная девочка! Но Крис, будь он благословен, сохранил старые конверты, которые отдавала ему Кэтрин. Он ещё не снял с них марки, и я узнал нужный адрес. Поэтому я и отправляюсь в Вашингтон…

— Но… Питер… — Фредерика готова была задать тысячу вопросов, но он поднял руку.

— Расскажу, когда буду знать всё, Фредерика. А сейчас вы ничего не должны знать, даже то, что рассказывали мне. И то, что я сказал вам. Держите это строго при себе. Понятно?

— Да. Но…

— Никаких «но».

Послышались звуки подъезжающей машины. По крыльцу прогромыхали тяжёлые шаги, и Фредерика торопливо перескочила на другую тему.

— Питер, пожалуйста, не говорите Тэйну, что я отпустила сержанта Брауна. Вы ведь понимаете, почему я это сделала? — настойчиво заговорила она.

— Ну, что ж, если вы настаиваете на обмане, вам придётся поехать с нами в аэропорт и развлекать Кэри, пока не вернётся Джим. Кстати, когда это будет?

— До темноты, так он сказал.

Питер взглянул на часы.

— Три двадцать.