Стеклянный дом

– Фамилия неизвестна?

– Нет, но поскольку мы знаем адрес и имя, найти ее будет нетрудно. Если, конечно, она не умерла или не уехала из страны.

– Мы разыщем ее! – Алекс крепко сжал в руке бумагу.

Спенсер был совсем на себя не похож. Фредрика заметила эту перемену в нем, но не могла ее понять. В конце концов решилась спросить, в чем дело.

– Ничего особенного, – ответил Спенсер. – Просто на этой неделе я немного прихворнул.

– Ты лжешь мне. – Фредрика медленно покачала головой, словно отмечая очевидный факт.

– Я никогда не лгал тебе. – Он взглянул на нее. – Если ты имеешь в виду мое прошлое, то я не солгал.

– Спенсер, ты лжешь мне сейчас. Речь идет не о том, что ты прихворнул на этой неделе, а о чем-то куда более серьезном.

Спокойствие в ее голосе, похоже, никак не передавалось ему. Он занервничал, поднялся с дивана, и она заметила, что ему трудно стоять.

– Нога хуже? Или бедро болит?

– Ни то ни другое. Просто отсидел.

Новая ложь. И она почувствовала: всё, с нее хватит.

– Мы не ляжем в постель, пока ты не расскажешь, что случилось.

От горя и досады она даже повысила голос, что они делали очень редко, даже когда расходились во мнениях.

– Ты так и не рассказал мне, почему внезапно решил взять отпуск по уходу за ребенком.

– Ты тоже мне далеко не все рассказала. – Он смотрел на нее в упор, и его глаза блестели от гнева и горя.

– Я? – От этого обвинения Фредрика даже попятилась. – Дорогой Спенсер, все, что я могу рассказать тебе, ты уже знаешь.

По его лицу она видела: он не знает, что и подумать. Что, черт подери, происходит?

– Сегодня мне позвонила Эва.

Он хотел произнести это небрежным тоном, но у него не получилось.

– Так все дело в ней?

– Передавала тебе привет.

Фредрика чувствовала, как вся комната заполняется его яростью, и все же не понимала, откуда эта ярость.

– Как мило. У нее все хорошо?

Он фыркнул и отвернулся. Подошел к окну, опираясь на костыль, и остался стоять там, спиной к ней.

– Так чего она хотела?"

"Он не ответил.

Фредрика изо всех сил старалась сохранять спокойствие, пыталась вспомнить, случались ли у них ранее подобные дискуссии. Но вспоминать было нечего. Их отношения не продержались бы столько лет, если бы они не умели быть откровенными друг с другом. Каждый всегда чувствовал, какие слова другой хочет услышать, что уместно сказать в той или иной ситуации.

Но то, что происходило сейчас, было новым и чуждым. Становилось совершенно очевидно, что у Спенсера душа не на месте и в течение дня произошло нечто, усугубившее его состояние. Однако он предпочел промолчать, держать ее в неведении, словно уже не надеялся на помощь.

Отчаяние и страх охватили Фредрику.

– Спенсер, ты должен все мне рассказать. Что происходит?

Все мышцы его лица напряглись, проступили желваки.

– Ничего.