Дом с характером

Чармейн обернулась и увидела, что за ней снова семенит Потеряшка. Чармейн застонала, развернулась, побежала навстречу Потеряшке, сгребла ее и снова плюхнула на дорожку за калиткой.

– Будь хорошей собачкой, сиди тут! – выдохнула она и побежала прочь.

Калитка за спиной лязгнула, Потеряшка снова засеменила следом.

– Я завизжу! – проговорила Чармейн. Она вернулась и плюхнула Потеряшку за калитку в третий раз. – Сиди тут, глупая ты собачонка! – И она бросилась бежать в сторону города.

Однако лязг за спиной раздался и на этот раз. По дороге застучали крошечные лапки.

Чармейн повернулась и помчалась навстречу Потеряшке с воплем:

– Потеряшка, да просто зла не хватает! Я же опоздаю! – Тут уж она подхватила Потеряшку на руки и потащила в город, пыхтя: – Ладно. Ты победила. Мне пришлось взять тебя, потому что иначе я опоздаю, но я этого не хотела, Потеряшка! Ясно тебе? – Потеряшка была в восторге. Она вывернула шею и лизнула Чармейн в подбородок. – Нет уж, перестань! – сказала Чармейн. – Мне это неприятно. Я рассердилась. Горе мое луковое, вот ты кто. Сиди смирно, а то уроню.

Потеряшка устроилась у нее на руках и удовлетворенно вздохнула.

– Гр-р-р! – сказала Чармейн и поспешила дальше.

Чармейн решила, что, когда она будет огибать отвесный утес, надо обязательно посмотреть наверх, чтобы проверить, не прыгнет ли на нее с лужайки наверху лаббок, но к этому времени она уже так спешила, что начисто забыла о лаббоке и попросту рысила вперед. К ее величайшему удивлению, стоило ей завернуть за утес, как город оказался чуть ли не у нее перед носом. Чармейн не помнила, чтобы он был так близко. Вот они, и особняки, и башни, розовые, сверкающие в утреннем свете, – совсем недалеко, рукой подать. Видимо, пони тетушки Семпронии старался по пути сюда показать, как он перетрудился, решила Чармейн, шагая по дороге между первыми домами.

Дорога спустилась к мосту и превратилась в грязную улицу. Чармейн припомнила, что эта окраина города показалась ей нищей и неприятной, и испуганно ускорила шаг. Но хотя большинство прохожих выглядели бедно, никто из них, похоже, не обращал на Чармейн особого внимания, – а если и обращали, то замечали только Потеряшку, которая бодро выглядывала из объятий Чармейн.

– Симпатичная собачка, – заметила женщина, тащившая на рынок гирлянды луковиц, когда Чармейн проходила мимо.

– Симпатичное чудовище, – буркнула Чармейн. Женщина очень удивилась. Потеряшка протестующе заерзала. – Да-да, ты такая и есть, – прошипела ей Чармейн, когда они дошли до кварталов, где и улицы были пошире, и дома покрасивее. – Ты хулиганка и шантажистка, а если я из-за тебя опоздаю, то никогда тебя не прощу.

Когда они добрались до Рыночной площади, большие часы на здании городского совета пробили десять.