Дом с характером

Вторая сумка была такая большая и так сильно пахла вкусными приправами, подливкой, творогом, фруктами, вареньем и специями, что кучер, правивший коляской, обернулся и изумленно принюхался, и даже тетушка Семпрония и та царственно раздула ноздри.

– Что ж, дитя мое, с голоду ты не умрешь, – заметила она и приказала кучеру: – Трогай.

Однако кучеру пришлось подождать, пока миссис Бейкер обнимала Чармейн и тараторила:

– Лапочка, я уверена, что ты будешь вести себя как добрая, аккуратная и заботливая девочка!

Враки, подумала Чармейн. Ни в чем она не уверена.

Потом подбежал отец, чтобы поцеловать ее в щечку.

– Ну, Чармейн, ты не заставишь нас краснеть, – сказал он.

Опять враки, подумала Чармейн. Еще как заставлю, и тебе это известно.

– Мы будем по тебе скучать, солнышко! – воскликнула миссис Бейкер, глотая слезы.

А вот это, наверное, не враки, подумала Чармейн – к собственному удивлению. Хотя я совершенно не понимаю, как им удается меня выносить.

– Трогай! – сурово повторила тетушка Семпрония – и экипаж тронулся. Пока пони степенно шагал по улицам, тетушка Семпрония говорила: – Насколько я знаю, Чармейн, родители всегда следили, чтобы у тебя было все самое лучшее, и тебе никогда в жизни не приходилось даже пальцем о палец ударить. Готова ли ты для разнообразия обслуживать себя сама?

– Да, конечно, – искренне ответила Чармейн.

– И не только себя, но и дом, и несчастного больного старика? – не унималась тетушка Семпрония.

– Постараюсь, – ответила Чармейн. Она боялась, что, если она этого не скажет, тетушка Семпрония, чего доброго, развернет коляску и отвезет ее обратно домой.

– У тебя ведь приличное образование, не так ли? – спросила тетушка Семпрония.

– Меня даже музыке учили, – с некоторой неохотой призналась Чармейн. И поспешно добавила: – Но у меня к ней нет способностей. Так что играть дедушке Вильяму колыбельные я не смогу.

– Этого и не требуется, – заявила тетушка Семпрония и фыркнула. – Он чародей и, если захочет, наколдует себе любую колыбельную. Я пытаюсь выяснить, обучали ли тебя положенным основам магии. Должно быть, обучали, не так ли?

Чармейн показалось, что ее внутренности провалились куда-то глубоко-глубоко, прихватив с собой всю кровь от лица. Она не решилась признаться, что не смыслит в магии ни на грош. Ее родители, в особенности миссис Бейкер, полагали, что магия – это неприлично. А жили они в такой приличной части города, что в школе, где училась Чармейн, магию не преподавали. Если кому-то хотелось изучать столь вульгарное ремесло, приходилось брать частного учителя. Чармейн понимала, что за такие уроки ее родители никогда не станут платить.

– Э-э… – начала она.

К счастью, тетушка Семпрония не стала ждать ответа:

– Знаешь ли, жить в доме, полном чар, – это не шутка.