Проклятый дом

Надеюсь, с сегодняшнего дня уже бывшего, — негромко, но внятно проговорил сыщик. — Если вы не против, то я могу прямо сейчас доставить вас домой.

— Да, было бы не лишним, — согласился тот.

Когда они шли к машине, Гуров поинтересовался обстоятельствами визита Бубошкина. Игеров негромко рассмеялся и тут же сокрушенно вздохнул. По его словам, визит стажера оказался сродни облаве или налету. Когда стажер позвонил в дверь квартиры, Роман Борисович подумал, что пришли коммунальщики, водопроводчики или электрики. Но он увидел перед собой сотрудника полиции в форме. Бубошкин так и не сменил ее на гражданскую одежду и был настроен более чем решительно. Поэтому ученый ощутил внутреннюю тревогу. Однажды он уже оказался в роли подозреваемого, хотя ничего плохого не сделал.

Это случилось лет двадцать назад. Поздним осенним вечером Игеров возвращался с работы, подошел к своему дому и увидел тело женщины, распростертое на тротуаре. Он, человек отзывчивый, поспешил к ней, чтобы хоть как-то помочь, попытался поднять и вдруг понял, что она лежала в луже собственной крови. Роман Борисович кое-как вытер руки носовым платком и позвонил с ближайшего таксофона в милицию и «Скорую помощь».

Медики приехали первыми. Они сразу же установили, что женщина уже мертва. Причиной смерти стали несколько ножевых ранений, нанесенных в грудь и шею.

Игеров при свете фонаря рассмотрел ее лицо и узнал женщину. Это была его соседка по лестничной площадке, особа весьма скандальная, что называется, без царя в голове.

Вскоре прибыла милиция. Хамоватый, совершенно бесцеремонный капитан, от которого попахивало водкой, с ходу начал раскручивать ученого на чистосердечное признание. Он спросил, знал ли гражданин Игеров эту женщину и какого рода были их взаимоотношения. Этот страж порядка получил правдивые ответы на свои вопросы и с ликованием констатировал, что все сложилось самым наилучшим образом. И знакомы были, и конфликтовали!

Тем вечером домой Роман Игеров не вернулся. Ночевать ему пришлось в обезьяннике, где его сразу же начали прессовать на предмет получения признания в том, что это он убил ножом свою соседку из личной неприязни. Ученый на всю жизнь запомнил ощущение своей беспомощности и всевластия негодяя в погонах, для которого главным было не задержание настоящего убийцы, не поиск истины, а чисто формальное раскрытие преступления."

"Роману Игерову стоило немалых трудов не пасть духом и держаться до последнего. Благо менты вынуждены были принимать во внимание его социальный статус — как-никак научный работник! Поэтому выбивать из него признания кулаками не решились даже самые отмороженные из них. Но дело об убийстве соседки все равно ему шилось, пусть и белыми нитками.