Проклятый дом

Он удачно избежал двух пробок и вскоре подруливал к новенькой, нескончаемо длинной многоэтажке. Гуров подошел к подъезду и позвонил в квартиру, занимаемую семьей профессора. Дверь тут же распахнулась. Лев Иванович взлетел на лифте на одиннадцатый этаж, вышел на лестничную площадку и увидел женщину, поджидающую его в дверях квартиры. Он сразу понял, что это была ее хозяйка.

— Лев Иванович? — чуть настороженно осведомилась она.

— Он самый! — сказал Гуров и показал женщине служебное удостоверение.

Хозяйка квартиры внимательно изучила его, утвердительно кивнула и заявила:

— Прошу вас!

На вид ей было лет пятьдесят. Судя по хмурому виду, Тамара Береженникова пребывала в далеко не оптимистичном настроении.

Они вошли в зал. Хозяйка квартиры указала Льву Ивановичу на кресло у стола.

— Присаживайтесь, — негромко предложила она.

Окинув взглядом комнату, Гуров сделал вывод, что у тех людей, которые ее обставляли, был очень неплохой вкус. Это жилище не выделялось богатством, но выглядело достаточно уютным.

На предложение выпить чаю Лев Иванович ответил однозначным согласием и включил свой телефон в режим диктофонной записи.

— Тамара Аркадьевна, расскажите мне о своем супруге все то, что считаете самым важным и характерным, — попросил он, отхлебнул из чашки и одобрительно заметил: — Отличный чай!"

"Хозяйка квартиры вежливо улыбнулась и сказала, что Николай Романович тоже большой любитель чая. Поженились они давным-давно, более тридцати лет назад. Тогда он был еще только младшим научным сотрудником НИИ практической геронтологии, а она в ту пору работала рядовым преподавателем в школе. Значительно позже Тамара Береженникова перешла в институт кредитов и финансов, куда ее пригласили как хорошего, сильного математика.

В девяностые годы их семье жилось очень трудно. Чтобы хоть как-то свести концы с концами, Николаю Романовичу пришлось даже в своем же институте устроиться еще и ночным сторожем. Когда родился сын, а потом и дочь, стало еще труднее. Но они все пережили, выдержали. Потом, уже в нулевые годы, когда глава семьи стал кандидатом, а затем и доктором наук, профессором, их жизнь вошла во вполне приемлемое русло, стала обеспеченной.

— Николай Романович — человек очень принципиальный, в чем-то даже конфликтный, — заявила Тамара Аркадьевна. — Он очень резко реагирует на любые проявления несправедливости. Муж никак не мог сработаться с прежним руководителем института и одно время даже собирался уйти. Но сотрудники уговорили его остаться. Ну а потом эту наглую бездарь, к счастью, убрали и поставили нормального, адекватного человека. Сейчас лаборатория Николая Романовича работает в спокойной, творческой обстановке.