Проклятый дом

В нем теперь можно жить спокойно!

Талисман бессмертия

В квартире полковника Льва Гурова, старшего оперуполномоченного федерального главка уголовного розыска, царило радостное оживление. Он сам и его дражайшая половина, прима знаменитого столичного театра Мария Строева, предвкушали долгожданную поездку к теплому морю и с энтузиазмом паковали свои дорожные сумки. В самом деле! Это как же надо было так удачно расположиться небесным светилам, чтобы им обоим одновременно дали отпуск! Пусть и краткосрочный, чуть больше недели, но такой долгожданный!

Лев Иванович взял с собой только самое необходимое. Сверх того, он упаковал лишь легководолазный комплект — маска, ласты, трубка — и гарпунное ружье. Мария, разумеется, обойтись без легководолазного комплекта могла запросто, а вот без всевозможных деталей курортного прикида и всего того, что набирает в дорогу любая дама, — ни за что!

Впрочем, она была совершенно права, не просто так взяла с собой, в частности, платье и туфли для выхода в свет. Это стало уже своего рода обыденным явлением, когда знаменитая актриса прибывала в какое-нибудь курортно-санаторное эльдорадо и моментально оказывалась в центре внимания театралов. Ей постоянно приходилось участвовать в тематических вечерах, каких-то симпозиумах культурологической направленности, круглых столах и тому подобных тусовках.

Лев Иванович относился к такому повышенному вниманию к своей спутнице жизни с пониманием, без нервозности и приступов ревности. Во-первых, он был сильным, стрессоустойчивым человеком, да еще и повидал в жизни много чего такого, что другим и не снилось, поэтому любые события воспринимал со сдержанной философичностью, исходя из здравого смысла: что бог ни делает, все к лучшему. Во-вторых, Гуров, конечно же, хорошо знал свою жену. Мария обладала трезвым, рациональным рассудком, пусть и с внутренними романтическими устремлениями. Она не страдала легкомыслием и не была склонна к каким-либо адюльтерным авантюрам.

Впрочем, и сам Гуров считал, что только идиот, имея царский стол, побежит за угол, чтобы пробовать объедки из чужого помойного ведра. К ходкам налево он относился очень даже прохладно.

Лев Иванович задернул молнии на своей сумке, выпрямился и объявил:

— Ну все, счастье мое, я готов. Тебе чем-то как-то помочь?

— Лева, ты же знаешь, что в женских владениях мужчинам делать нечего. Донести сумки до такси, это пожалуйста, сколько угодно. А вот укладывать вещи я буду сама, — проговорила Мария и одарила супруга загадочной улыбкой.

— Кстати, драгоценнейшая, а о каком такси речь? — На лице Гурова отразилось некоторое недоумение. — Я же говорил, что в аэропорт нас повезет Стас на своем «мерине».