Дом последней надежды

Плотный воротник был высок, и шея казалась на удивление тонкой.

— О пустом, госпожа моя… о том, что девичье воображение чересчур ярко, а действительность обычна…

— Я же просила, говори нормально.

Она слегка поморщилась.

Впрочем, под толстым слоем пудры было сложно прочитать выражение лица ее.

— Я рада, дочь моя, что ты стала взрослой и разумной, коль приняла непростое решение просить прощения у меня…

Я поклонилась, ничего не ответив.

Мне надо остаться здесь на ночь.

— …наша вынужденная разлука больно ранила мое сердце…

Матушка протянула ко мне руки и легонько коснулась плеч.

— Но я прощаю тебя…

— Спасибо, — мне с трудом удалось выдавить это слово, а второе вообще едва не застряло в горле, — матушка…

Мы пили чай.

И говорили.

О снеге. О весне, которая вот-вот наступит, и наверняка через пару дней зарядят дожди. О том, что станет сыро, а горячие камни нынче дороги… о сливах, что зацветут, и о тысяче иных совершенно неважных вещей, само существование которых, пожалуй, было оправдано лишь вот такими разговорами.

— Я так соскучилась, дорогая, — сказала матушка почти искренне. — Ты ведь останешься на ночь? Я знаю, что не скоро смогу увидеть тебя вновь…

— Конечно, матушка.

А вот теперь она удивилась.

Неужели полагала, что откажусь… а ведь полагала… и дальше что? Вечер, сумерки, которые скоротечны… темнота и сопровождение, без которого меня нельзя отправить. Тихий темный закоулок.

Разбойники.

Безутешная мать оплакивает дитя…

Я икнула и поспешно зажала рот рукой. А ведь, не появись у меня необходимости остаться в доме, я бы нашла предлог откланяться. И от сопровождения отказалась бы, несомненно, но… им не обязательно идти с нами, они и догнать способны.

— Тогда, дорогая, — матушка быстро справилась с собой, — думаю, тебе стоит отдохнуть. Я помню, сколь слаба ты здоровьем. Стоит его поберечь.

Молчаливая служанка, слишком коренастая и с руками грубыми, отвела меня в дальнюю часть дома, предназначенную для гостей. А что стало с моими комнатами?

Какая разница.

Окна выходят во двор, и во дворе этом я насчитала шестерых слуг. Зачем столько? Здесь и в прежние времена не держали больше трех. А вот служанок не было, кроме той женщины, которая теперь разговаривала со слугами. И держалась так, что становилось понятно: именно она здесь главная.

Ох, сдается, на эту ночь не только у меня имеются планы.

— И что мы будем делать? — поинтересовалась Араши, подбрасывая на ладони спелое яблоко.

— Ждать…

Яблоки алой горкой лежали на блюде. Лаковые бока. Налитые. Спелые… где она взяла такие посреди зимы? Так и тянет попробовать…

И не только меня.

Араши поднесла яблоко к губам, но я успела перехватить руку.

— Не стоит. Моя матушка… не настолько щедра.

…если для этой щедрости нет причин.