Дом огней

– Я доктор Джербер, и я не подвергал Эву никаким медицинским процедурам, – тут же выступил он в свою защиту. – Вечером я приехал помочь моим знакомым, поскольку думал, что из-за погоды они могут оказаться без связи. И действительно – у них отключилось электричество. – Он надеялся, что эту ложь не разоблачат.

Майя Сало его поддержала:

– Я попросила доктора Джербера остаться с нами на ночь.

– У нас есть заявление от матери девочки, – внес свою лепту инспектор.

Майя хотела было что-то ответить, но психолог остановил ее, бережно взяв за руку. Незачем говорить полицейскому, что Беатриче, возможно, сейчас где-то здесь, прячется в каком-то крыле необозримого дома.

– Мать была полностью в курсе моих визитов, – возразил он. – Можете спросить домоправительницу, синьору Ваннини, которая живет в Сан-Джиминьяно, она подтвердит.

Инспектор промолчал; возможно, у него не было достаточных оснований, чтобы их задержать.

– После того как мы установим ваши личности, вы сможете отсюда уехать, – снизошел он.

– А девочка? – яростно взвилась Майя. Глаза у нее засверкали.

Джербер понял, что был не прав, сомневаясь в ней, считая ее соучастницей в этих махинациях.

– У нее агорафобия, – сообщил он, имея в виду Эву, хотя и считал, что на самом деле расстройство является наведенным. – Она не может покинуть дом и, разумеется, не может оставаться одна.

– Одна она не останется, – отчеканил седеющий адвокат, больше ничего не прибавив. Потом сделал знак четырем женщинам, которые тут же стали подниматься на верхний этаж.

Даже не имея никаких улик, в эту секунду Джербер окончательно убедился, что перед ним люди, подстроившие ловушку, в которую он попал. Он чуть было не произнес в знак приветствия их девиз.

Audire Discere Videre.

Чуть позже Майе позволили в сопровождении двух полицейских подняться в ее комнату, чтобы собрать одежду и личные вещи: все это она как попало побросала в сумку. Ей даже не разрешили попрощаться с Эвой.

Джербер ждал ее внизу, стоял на холоде рядом с «дефендером». Он был взбешен завершением этой ночи и огорчен тем, что не смог помочь маленькой пациентке, освободить ее от забравшего над ней власть призрачного ребенка.

Этот призрак был искусственно внедрен в ее разум и подпитывался поддельными воспоминаниями и откровенным враньем.

Если бы только Эва успела под гипнозом завершить портрет матери, она бы собственными глазами увидела подлинные черты воображаемого друга. Такое откровение развеяло бы чары, опутавшие ее разум и подавляющие волю.

Раздумывая над этим, Джербер на миг поднял голову и устремил взгляд на огромное здание. Свечи на подоконниках превратили угасший дом в дом огней. Огонек плясал и за окном Эвиной комнатки. Рядом со свечой в руках стояла и сама девочка.