Дом огней

Не хватает папы и старшего брата. Не хватает жаркого солнца на щеках. Объятий, поцелуев и хлеба с джемом. Не хватает мамы.

Эва запнулась на последней фразе.

Рассказ душераздирающий, но Пьетро Джербер не должен был поддаваться эмоциям.

– Ты недавно сказал, будто знаешь, что написано на стене… И какое это слово?

– Синьор в очках написал на стене «прощаю», – прозвучал ответ.

– Кого, за что? Не понимаю…

Это невыносимо, подумал Джербер. Осточертели засады и подвохи.

– Тебя зовут Дзено? – вдруг спросил он, впервые упоминая малыша из своего детства. – Твое имя Дзено Дзанусси?

То был единственный способ наконец разрушить обман. Настал момент выяснить, правда ли раздвоенная личность Эвы, идентифицируя себя с мальчиком из полицейской хроники, сохранившейся в сети, выстроила вокруг него целую историю. Гипнотизер хотел доказать, что он не ошибся, что в основе такой постановки лежит патология.

Детская шизофрения.

Но Эва в очередной раз нарушила его планы и привела в замешательство.

– Он знает, что ты знаешь, – вдруг проговорила она совсем другим, полным тревоги голосом. – Синьор в очках знает, что ты его ищешь. И сейчас едет сюда.

35

Сначала – время на исходе. Потом – предупреждение о том, что скоро всему конец. И наконец, вот это.

Пьетро Джербер принял решение и сообщил Майе:

– Сегодня ночью я останусь здесь, с вами.

– Ты действительно веришь, что кто-то придет?

– Сам не знаю, – вынужден был признаться он.

Он пересказал девушке душераздирающий эпилог последнего сеанса. События уже захватили доктора целиком, и десятилетняя пациентка полностью завладела его волей. Даже подтолкнула к убеждению, что на свете могут существовать неведомые силы и непроницаемые тайны, выходящие за пределы разума.

Перед заходом солнца синьора Ваннини, как всегда, распрощалась, чтобы вернуться в Сан-Джиминьяно. Джербер и Майя не посвятили ее в то, что произошло и, возможно, еще произойдет. Психолог задержался якобы для того, чтобы посоветоваться с девушкой и в случае чего вместе позвонить Беатриче Онельи Кателани.

– Я приготовила макаронную запеканку, – сообщила домоправительница.

У них обоих не было аппетита.

Весь вечер психолог ждал, когда девушка закончит заниматься Эвой. Майя помогла девочке принять ванну, принесла ей ужин, прочитала сказку на сон грядущий. Потом вернулась к нему.

– Еле удалось заставить ее снять перед сном это проклятое платье принцессы, – призналась она в изнеможении.

Зато ум Пьетро Джербера был трезв и ясен, психолог владел собой, как никогда. Так было нужно.

Он заново перечел записи, сделанные в черном блокноте, посвященном этому случаю. Заметки то и дело вступали друг с другом в противоречие. Впервые за всю свою карьеру он не знал, каким путем пойти, какую стратегию избрать.