Дом одиноких сердец

Сами понимаете, что поле для таких разговоров самое что ни на есть благодатное.

— А разве вы сами — не та же пресса? — недоуменно спросила Даша.

— Ни в коем случае! Я здесь в качестве писателя, а не журналиста. В газетах отрывки из моей книги никогда не появятся, а если бы и появились — что с того? Я о людях пишу, а не о каком-то пансионате, пусть даже и тысячу раз частном. В то же время учтите, Дарья Андреевна, при желании я мог бы такую шумиху поднять вокруг «Прибрежного»! Связей моих, наработанных за долгую жизнь, с лихвой бы хватило. О чем я честно и предупредил нашу милейшую Лидию Михайловну.

— По-моему, это называется шантажом, — рассмеялась Даша.

— А по-моему, это называется «показать противнику все карты». Для Раевой было проще пустить меня сюда и обеспечить все условия, чтобы я поскорее избавил ее от своего общества, — подмигнул Боровицкий, — чем не пустить, а потом объясняться с учредителями по поводу неожиданного интереса журналистов к сему богоугодному заведению. Вот потому я здесь. Да и вообще она старается мне потакать в моих старческих писательских капризах. Вот вас разрешила привести… Может быть, надеется, что с вашей помощью я допишу наконец свою рукопись. И в чем-то она права. Хотя, откровенно говоря, я очень быстро устаю, — с обезоруживающей улыбкой признался Боровицкий. — Что поделаешь — старость, старость… И вообще… все чаще ощущаю себя мангустом.

— Почему мангустом? — изумилась Даша. Меньше всего Боровицкий был похож на подвижного маленького хищника."

"— Ну не павианом же, — усмехнулся тот. — Шучу, шучу. Просто знаете, Дарья Андреевна, много лет назад довелось мне жить в Кении. И мой приятель — Мишка Рогожин — завел себе там мангуста. Уж не помню, где он его взял, — должно быть, попросту купил на рынке, но зверюшка была презабавная. Диком ее прозвали. Так вот Мишка, выдумщик большой и изобретатель в домашних масштабах, соорудил маленькую карусель. Маленькую — но полностью действующую: то есть переключаешь рычажок, и она начинает довольно быстро вертеться минуты две или три. Поначалу Рогожин забавлялся своей игрушкой просто так, но скоро ему приелось, и он придумал вот что: посадил на карусель мангуста, Дика. Привязал и включил. Конечно, издевательство чистейшей воды, но мы тогда были молодые и злые. Хм, а сейчас стали старые и злые… но это так, лирическое отступление… Несчастный мангуст через две минуты вышел с карусели существом с нарушенной психикой и координацией. Но, представьте себе, развлечение ему понравилось! И более того — зверек к нему пристрастился, как к наркотику. Но вот к ощущениям после карусели — когда у него, видимо, голова кружилась и он прямо идти не мог, — к тем ощущениям так и не привык. И страдал, я полагаю.