Дом одиноких сердец

 — А когда встретил его здесь, пожалел тыщу раз о том, что дураком болтливым был. Думал — не узнает он меня, но узнал, узнал… Притворялся только, что не узнал, старая падаль! Гнида…

— Знаешь что, Проша, — задумчиво сказала Даша, — хочешь, я тебе «фас» скомандую?

Денисов споткнулся на ругательстве. Проша поднял на хозяйку удивленный взгляд и ощерил клыки.

— Да, покусай его как следует, — кивнула Даша, глядя в умные собачьи глаза. — Можешь даже загрызть, я разрешаю.

Она сняла руку с загривка, и пес сделал шаг к Денисову. Тот замычал что-то невнятное, не отводя глаз от собаки, на глазах сначала бледнея, а затем становясь какого-то мертвенно-серого цвета.

— Н-н-н-не… не… — начал заикаться Денисов, закрывая горло трясущимися руками. — М-м-ма-ма-а-а-а-а-а-а…

Даша пару секунд смотрела на него, потом сказала:

— Пойдем, Проша. Не надо тебе это грызть. Еще заразу подцепишь…

После того как женщина с собакой ушли, Денисов постоял на месте, приходя в себя. Но когда он вышел на поляну, руки его еще дрожали. Раева сидела на земле, рассеянно проводя пальцами по руке Ангела Ивановича. Рука была жалкая, сморщенная — как цыплячья лапка, и Денисова передернуло от отвращения. Хотя и при жизни этот убогий был ненамного лучше.

— Чуть не загрызла меня, — хрипло сказал он, сжимая пальцы в кулаки, чтобы они перестали трястись. — Собака. Почти прыгнула. Слышите вы, чуть не загрызла!

Раева не отозвалась.

— Знает она все, — продолжал Борис, оглядываясь по сторонам. — Ей Боровицкий рассказал, девке этой. Она донесет. Уже пошла доносить. Да что вы сидите-то?! — не выдержав, закричал он в неподвижную спину. — Оставьте вы свой злосчастный трупик в покое! Все, все, уже все закончилось для него! А вот нам с вами…

Раева обернулась, и Денисов подавился словом.

— Нам с вами? — повторила она медленно, будто вслушиваясь. — Нам с вами? Почему же нам с вами, Борис? Только вам.

По лицу ее скользнула странная полуулыбка, от которой Денисову захотелось отпрыгнуть, как от змеи.

— Что значит — мне? — пробормотал он, пытаясь отвести взгляд от ее губ. — Вы о чем, а?

— О том, Боренька, что вы издевались над несчастным Антошей, и девка, как вы выразились, тому свидетель. — Она по-прежнему говорила медленно, только прислушивалась теперь не к тому, что было вокруг, а к голосу, нашептывавшему что-то в ее голове. — Вы его мучили.

— Я-а?! — Денисов на секунду потерял дар речи. — Да вы что?! Вы сами сгноили его в вашем пансионате, про то все знают! И убили его бабу тоже вы!

Раева помолчала, затем улыбнулась еще шире."

"— Боюсь, Боренька, что это совершенно недоказуемо. — Она наконец убрала руку с тела мужа и теперь перебирала листья на земле. — Он ведь сам признался на суде, бедняга. А то, что я потом привезла его в пансионат, вовсе не преступление.