Дом одиноких сердец

Раева опустилась в кресло и взглянула на Окуневу. Вид у той был ужасный. Седые волосы, всегда собранные в пучок, растрепались вокруг головы, отчего Окунева сразу стала похожа на ведьму.

— Чего вы от меня ждете? — огрызнулась бывшая балерина. — Гнать надо вашего Горгадзе отсюда.

— Я разберусь, кого мне нужно гнать, — холодно ответила Раева. — Вы мне не ответили.

— Он убить может кого угодно! — воззвала к ней Виктория Ильинична, тряся головой. — Вы посмотрите, что он со мной сделал!

Раева откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. Окунева начала горячо рассказывать о произошедшем, напирая на невозможное поведение Горгадзе и всячески обходя молчанием причину драки.

— Виктория Ильинична, — прервала ее Раева на полуслове, — почему вы накинулись на Горгадзе?

Окунева замолчала и стала старательно собирать волосы на затылке в хвост. Раевой стало смешно. «Просто дети, только довольно злобные и глуповатые».

— Виктория Ильинична, я жду, — напомнила она.

Окунева пожевала губами и неохотно произнесла:

— Горгадзе меня оскорбил. Сказал, что Боровицкий хотел написать книгу о моей юности.

— Что же тут оскорбительного? — подняла брови Раева."

"— То, что никто ничего не понимает в моей жизни! — не выдержала Окунева. — Люди здесь говорят немыслимые гадости! Смеют даже утверждать, что я была… была … посредственностью! И такое — мне! Да вы знаете, что мне тогда сам директор сказал: «Вика, я плакал, когда ты выступала!» И после этого…

Лидия Михайловна знала, что останавливать поток воспоминаний бесполезно, поэтому отрешенно слушала. В голове у нее вертелись мысли, из которых она вытащила одну: с Денисовым нужно что-то делать. Он порой проявляет черствость, что родственникам пациентов весьма не нравится.

— Поймите, я не могла не дать ему пощечину! — взвизгнула Виктория Ильинична, врываясь в ее мысли. — Горгадзе сказал, что Боровицкий оставил записи, которые… которые выставляют меня в самом неприличном свете! И мерзавец посмел меня ударить! Его нужно гнать, говорю вам, гнать!

«Опять Боровицкий… — вздохнула про себя Лидия Михайловна. — Кажется, мертвый он стал еще менее выносим, чем живой». Двумя словами она успокоила бывшую балерину, пообещала, что Горгадзе будет наказан, и попросила вести себя сдержаннее. Окунева ушла, а Раева достала телефон.

— Послушайте, с Горгадзе нужно что-то делать, — сказала она в трубку. — Сегодня он сцепился с Окуневой. Боюсь, завтра он будет просто непредсказуем.

И нажала кнопку отбоя.

Даша забежала домой за Прошей и теперь быстро шла к пансионату. В голове у нее был полный туман.