Дом незнакомцев

 — Он выхватил меня из начинавшегося покоя. О, как он тащил меня опять в этот мир для страданий и ругался, когда я просила его оставить меня. Потом, чтобы мне не удалось ускользнуть, он просидел на этом самом месте, где сидите вы, всю ночь напролет, как какой-то яростный ангел, и мешал уйти в покой.

Марни нежно провела пальцами по шрамам на запястьях.

— Когда-нибудь они будут совсем незаметны, — сказала она.

— Вам все известно о моем Рене, я полагаю? — пробормотала Надя.

— Они запрут его в тюрьму. А это все равно, что посадить в клетку дикую птицу. Для Рене главное — чтобы все существа были свободными, но он запутался и поддержал молодых горячих ребят, которые хотят исправить мир с помощью насилия. Он поступил неправильно, но мы только тогда любим по-настоящему, когда любим в человеке все — и плохое, и хорошее, и поэтому я не могу выбросить его из своего сердца. Я пыталась. Я пыталась умереть, потому что, пока живу, буду любить его.

— Но вы еще очень молоды, Надя…

— Вы думаете, что в девятнадцать лет невозможно любить всем существом, cherie? — спросила Надя. — Я любила Рене еще ребенком, там, в Провансе. Было совсем не важно, что он никогда не замечал меня. Он ничего не знал о том, как я к нему отношусь, потому что он был для меня как высшее существо, совершенно недоступен. А потом со мной произошел несчастный случай, и специалисты сказали, что я уже никогда не буду танцевать. Рене пришел ко мне и сказал, что любит. В прошлом году он просил у папы позволения обручиться со мной, но папа сказал «нет». Он сказал, что никогда не даст согласия. Никогда! Никогда! — Надя вздохнула, и под ее высокими скулами залегли тени. — Теперь я знаю, почему папа так невзлюбил Рене, но я… я не могу перестать безнадежно тосковать о нем. Все было бы иначе, не будь я калекой.

— А вы калека, Надя? — спокойно спросила Марни.

«Она никогда больше не будет танцевать!» Эти пронзительные слова долго оставались в голове Марни даже после того, как Надя заснула, и, подоткнув ее одеяло, девушка вернулась в бунгало. В этих словах и заключался тот барьер, который мешал Полу Стиллмену достучаться до сердца Нади. Мысль о том, что, хотя он сможет помочь ей снова научиться ходить, ему никогда не вернуть ей танцующих ног, была для Нади непереносима. Только танцующие ноги могли бы помочь ей забыть мужчину, которого она любит, которого она вскоре, возможно, потеряет навеки.

Марни и Надя вскоре очень подружились. Погода по-прежнему была прекрасной, и Марни завела привычку вывозить Надю погулять в инвалидной коляске, пока Джинджер спал после обеда. Пол днем был чаще всего занят с пациентами, и Надя обнаружила, что ей очень нравятся эти прогулки.