Дом последней надежды

Над стоянкой тьерингов поднимались дымы, а чудовищные корабли их, вытащенные на берег, походили на старых китов. Шкура их заросла ракушечником и темными водорослями, и панцирь этот гляделся не столько уродливо, сколько грозно.

Дымили костры.

И трубы общинного дома.

Факелы, которые выставили вдоль плетеной ограды. Дым был горьким и в то же время дурманил…"

"— Женщина, ты лезешь не в свое дело. — Тьеринг упер руки в бока. Он возвышался надо мной горой кожи и металла, вот только не пугал.

Почти.

Иоко во мне тряслась, требуя немедленно убраться, забиться в какую-нибудь щель и переждать. Опасно злить мужчин.

Особенно таких.

Ее муж был ненамного больше самой Иоко, но силы в его руках хватало, а если тьеринг ударит…

…то я разочаруюсь в этом мире.

И в богах.

И…

— Я знаю, что говорю, — отступать я не собиралась. — Дождитесь весны. Уже скоро. Все равно там делать пока нечего и…

За нами наблюдали.

Издали.

С интересом.

А я ведь только пришла спросить, нет ли у них товаров, которые тьеринги хотели бы выставить в нашем магазине. Место у нас имелось. Он сам заговорил про проклятый город, к которому отправится через три недели. А то зима, понимаешь ли, в море не выйти, а людей чем-то занять надо.

Бестолочь.

— Я с вами, — сказала я, смиренно потупив взор, как и полагалось женщине.

— Нет.

— Или за вами…

Смирение мне давалось легко, благо опыт у Иоко был немалый.

— Запру…

— Это будет не по закону…

— Упрямая женщина.

— Бестолковый мужчина.

И взглядом меня буравить бесполезно. Ко взглядам я привыкла, а этот… хмурится, видишь ли… значит, как для него, так поездка вовсе опасности не представляет, а если мне ехать, то это уже не поездка, но путешествие за тридевять земель и вообще…

— Я вижу больше, чем другие люди, — взывать к голосу разума бесполезно, но я все равно попробую.

Не возьмет, так…

Проклятый город не сказать чтобы далек… конечно, придется заплатить немало… или купить мула. Мул в хозяйстве всяко пригодится. А тихим шагом до побережья добраться… доберусь, куда я денусь.

Не отпускать же его одного, в самом-то деле.

Он ведь, как уверяет, в глаза глядя, издали смотреть не станет. Полезет в город… герой, чтоб его…

— Если о себе не думаешь, то хотя бы людей своих пожалей. Они за тобой пойдут. А вот вернутся ли…

А зубами он скрипеть умеет знатно.

Не бережет.

А зря, тут со стоматологами плоховато… но тон, кажется, я правильный нашла. И, преодолев чужой страх — нелегкое это дело, — шагнула к нему.

Положила руку на плечо.

Улыбнулась.

Робко так… я слабая маленькая женщина. Капризная, правда, но ведь женщинам простительно. Не мне моим разумом скудным объять все величие его планов, но… любопытство — не только кошачий порок.

— Спроси у ворон, стоит ли туда соваться?

— Там птиц нет.

— Почему?

Он вздыхает.