Дом последней надежды

Люди или нет, крысы или твари неназываемые, ждущие лишь малости, чтобы наброситься… не думать."

"Я вижу цель.

Я иду.

Я…

Чья-то рука вцепилась в плечо, рванула на себя. Я успела ощутить и жесткость пальцев ее, и гнилостый, на редкость мерзкий запах, исходивший от человека.

Я услышала смешок и почувствовала холод у шеи. А потом он, мой несостоявшийся убийца, жутко закричал. И крик его заставил сжаться… что-то скользнуло по шее, обожгло болью. Но испугаться я не успела. Крик стих, а тело… я шагнула в сторону.

И еще.

И не оборачиваться. Зверь там… и у него есть свои потребности, которые он сдерживал, а теперь…

Кто-то побежал.

От собак бегать глупо.

Еще один крик, который на сей раз не затихает долго. Зов о помощи. И надо что-то делать, а я стою, неспособная пошевелиться, зажимаю мокрую шею ладонью и стараюсь не впасть в истерику.

Получалось плохо.

Меня трясло.

И… и зверь, вернувшись под руку, заворчал.

Идти.

Да, верно. Надо идти… надо… шаг и еще… вот так. Уже недалеко. Я, кажется, вижу костры… только тьеринги могут тратить горячие камни попусту… надо окликнуть… позвать… но когда передо мной вырос светловолосый парень в чешуе и шлеме, я сделала то, что сделала бы нормальная женщина, — упала в обморок. И пожалуй, это был наилучший выход.

Скрип.

Протяжный такой скрип. Ненавижу несмазанные двери.

Смешок.

Оборачиваюсь.

Стоит старуха, лицом страшна. Кожа темная, что дерево старое, морщинами, как древоточцами, изъедено. Рот-трещина, а в нем зуб кривой белеется. В глазу бельмо, что луна в ночном пруду сияет… волосы-космы. Руки-крюки. В них посох резной, с головами звериными.

— Кто ты? — говорю, понимая, что вновь нахожусь вовне.

Старуха рот открывает, только ни звука не доносится. И понимает. И кривится недовольно. Раз, ударила она посохом о землю и обернулась красавицей редкостной.

Кожа бела. Глаза, что небо грозовое… волос темен покрывалом шелковым лежит. И единственным украшением — веточка хинайской сливы.

— Так лучше? — спрашивает меня красавица, лукаво усмехаясь. А я… что я могу ответить? Что вижу посох тяжелый, поди-ка удержи подобный. И голов на нем не одна сотня, и не только звериных… хотя… тигр здесь, и косуля, и хорек, и сова вон поглядывает.

А фурисодэ свое белоснежное она с левым запахом надела. Поясом подвязала серебряным…

Белые ленты с загробными бубенцами с запястий свисают. Сделает она шаг… или не сделает, навсегда привязанная к вратам в нижний мир, получившая право выглядывать к людям лишь в краткий миг их гибели.

— Я умерла?

— Еще нет.

— Умру?

Девушка лукаво улыбнулась.

А говорят, что в зеркалах отражается чудище страшное, из многих тел составленное, как звериных, так и человеческих.

— А тебе не терпится?

Она склонила голову чуть набок, и аккуратные ямочки возникли на щеках.