Дом последней надежды

Однако, как ни странно, то ли благодаря стечению обстоятельств, то ли — стражу нашему, чье присутствие ощущалось явственно, добрались мы без проблем.

У корабля тьерингов не было ничего общего с драккаром. Скорее уж походил он на греческую галеру, правда, приплюснутую, широкую. Борта ее, обшитые красным деревом, поднимались высоко. Плотно прилегали к ним щиты, прикрывая отверстия для весел. Торчала низкая широкая мачта с косой перекладиной. И высоко поднимался нос, больше похожий на таран.

Под ним и возникло невысокое, но длинное, чем-то напоминающее коровник из той моей жизни, строение. Стены его были лишены окон, а из двускатной крыши поднимались трубы дымоходов.

У здания горели костры.

У костров сидели люди.

И… куда дальше?

Подойти и спросить? Или ждать, пока к нам обратятся? Ведь заметили же… и значит, не до конца верят Наместнику и самому Императору, если и от корабля не спешат отходить надолго, и дозорных держат.

Ждать пришлось недолго.

Здесь и пахло иначе.

Ни мусорных куч, ни выгребных ям, но лишь соль, йод и что-то химическое, резкое. Так пахло в столярных мастерских.

— Чем обязан подобному визиту? — Тьеринг явился сам и не один. И если с Хельги я была знакома, то второго тьеринга видела впервые. Я бы запомнила такого.

Огромный.

И сгорбленный какой-то, будто стесняется роста своего. При этом фигура его выглядит диспропорционально. Ноги коротки, а вот руки свисают едва ли не до колен. Плечи широки. Шея почти отсутствует. Голова… приплюснутая.

И лицо выглядит почти уродливым.

Низкий лоб.

Брови выпуклые.

Массивная и слегка выдвинутая вперед нижняя челюсть. Глаза посажены так глубоко, что цвет их не рассмотреть.

Волосы белые, но… с пегими пятнами? Будто краской поверх брызнули.

— Доброго дня. — Я поклонилась.

А ноздри чужака раздулись. И сам он подался вперед, я же с трудом удержалась, чтобы не отступить. Надеюсь, шею мне не свернут? Это, если подумать, незаконно, и вообще…

— А мне сказали, что ты уезжаешь.

— Вороны?

— Люди.

— И вы поверили?

Молчит.

Хмурый такой… сказали ему… люди… воронам веры всяко побольше будет. И вообще непонятно, чем он недоволен. Мы не давали ему слова оставаться в городе до скончания веков.

— Мне стоило… тебя навестить?

— Стоило бы, — согласилась я.

— Мне сказали, что мои визиты не приносят тебе радости…

— Кто?

А вот это интересно. Вряд ли тьеринг прислушался бы к человеку постороннему. И значит… ничего не значит. Сам дурак.

Он морщит лоб. Трет переносицу. Пытается понять, как вышло так, что он взял и поверил… а и вправду, как оно вышло? Его же спутник стоит, переминается с ноги на ногу и с меня глаз не сводит. Взгляд у него мрачный, недобрый. И я не могу отделаться от ощущения, что парню охота шею мне свернуть.