Дом последней надежды

 — Как показалось, тьеринг с облегчением выдохнул. — Они говорят, что скоро твоего дома не станет… а вороны лгать не станут. К сожалению, они и сами не могут сказать толком, кто и что услышал… сплетен много. Стая большая. Но я им верю.

Он помолчал и тихо добавил:

— Еще… говорят, что твоя матушка уже шьет траурный белый наряд…

Только шьет?

Я готова была поклясться, что у нее этаких нарядов целый сундук. Но… мода меняется, даже на траурные кимоно.

— Ты не удивлена.

А вот он — вполне.

И да, пожалуй, с точки зрения нормального человека — по местным меркам нормального, беседы с птицами не в счет, — я должна была возмутиться.

Или поразиться.

Вспыхнуть гневом… выдворить наглеца, посмевшего предположить подобное, из дома…

Нормальными мы оба не были.

— Мой отец оставил деньги… много денег… их может получить или мой ребенок, когда ему исполнится шестнадцать… или матушка, если меня не станет.

А ведь одно время она зачастила в гости, и вновь же с отварами… мол, у всех женщин уже дети есть, а я хожу пустая.

Иоко.

Или все-таки уже я? Главное, помню горький вкус и ее голос, жесткий, что проволока… я должна постараться… сходить в храм, помолиться и вообще что-нибудь сделать, чтобы в очередной раз род не опозорить. Ребенок — это важно…

Особенно если с матерью что-нибудь да случится… мой драгоценный супруг уже крепко увяз в дурманных тенетах, и разумно было предположить, что долго он не проживет.

Она бы постаралась, чтобы род отказался от мужа, значит, и дитя его им было бы без надобности.

Я бы вернулась домой, в теплые матушкины объятия… и как знает, сколь долго прожила бы. Не хочу думать плохо, но хорошо не получается. Я ей там была бы не слишком удобна, а вот ребенок… его можно было бы перепоручить кому-то… вырастить в преклонении и послушании, как вырастили меня.

И когда настал бы срок…

Я сглотнула.

Кажется, стоило возблагодарить богов, что беременности не случилось.

Тьеринг ушел.

А я сумела подняться, и стоило сделать шаг, как в комнате возникла моя желтоглазая оннасю.

— Мужчина очень злой, — сказала она, подставляя узкое плечико под мою руку. И откуда взялась? В комнате негде спрятаться, и я бы ее заметила, но… не заметила. А девочка смотрит так… искренне?

— Он тебя напугал?"

"— Нет. — Она оттолкнула пса, которому вздумалось проявиться, хоть и ненадолго. — Поди прочь… он хороший… а ему надо на рынок… пусть поест.

Кого мой призрак будет есть на рынке, я знать, пожалуй, не хочу…

…не кого, а что.

Ему нужна сила. Эмоции. Страх и гнев. И радость тоже. Он такой, как и другие, которые тянутся к людям, ибо вне городов голодно и плохо.

Он не причинит вреда, лишь возьмет то, чем люди сами щедро делятся с миром.

Хорошо.

Пускай.

Идет.

Пока… пока я попробую добраться до стены.