Дом последней надежды

Украшения и поклонники…

Вот только тех, кому не повезет задержаться в этом мире, ждут за стеной Веселого квартала. И хорошо, если купит их богатый дом… впрочем, другие вряд ли позволят себе приобрести бывшую майко.

Я отвернулась.

Всех не спасти, и куда большее количество девочек попадают не в ученицы гейш — это ведь и вправду удача в нынешнем мире, — но просто-напросто в бордели, где и сгорают за пару лет.

Определенно сегодняшнее настроение оставляло желать лучшего.

— Дай монетку. — Откуда взялась старуха, я так и не поняла. Она просто возникла передо мной, странным образом отрезав меня от толпы. Стихли гомон и крики чаек, потускнел сам мир, в котором осталось место лишь для меня и для нее, такой уродливой, что и смотреть-то без содрогания не получалось."

"Морщины изрезали ее лицо, и в них, глубоких, что ущелья великих гор, прятались язвы. Язвы мокли, и желтый гной стекал по щекам. В левой зияла дыра, сквозь которую видны были побелевшие десны и остатки зубов. Из кривого носа торчали волосы. А вот голова почти облысела. И видно было, как среди остатков седых волос ползают насекомые.

От старухи воняло.

И смрад этот прочно перебивал рыночные запахи.

Первым моим желанием было отшатнуться. Закричать. Швырнуть чем-либо в это отродье тьмы, но… я удержалась.

— Монетку, — повторила она, глядя на меня слезящимися глазами. — Кушать хочется… добрая женщина…

Я вытащила золотой лепесток.

— Много будет…

Пожалуй… еще скажут, что украла, или отберут. Среди нищих изрядно хищников, а эта женщина выглядит слишком слабой, чтобы защитить свое добро.

А вот горсть меди — то, что нужно.

Монеты легли в потраченную язвами ладонь. И исчезли.

И золотой я все же протянула. Здесь подобная доброта была не принята, непонятна, но…

— Сходи к лекарю. Купи мазь, а то…

Старуха склонила голову набок. И вдруг показалось, что треснула ее оболочка, сквозь которую проглянуло нечто… светлое? Иное?

Я моргнула.

Ничего… та же старуха, только…

— Добрая… добрая-добрая женщина… что ж… случается… берегись, чужая душа… собаку уже привязали. Ее бьют палками и не дают воды. Она скоро околеет, а слово заготовлено… не только слово… проклятая кровь не знает иного пути. Хотя и на ней нет вины. А ты берегись… и…

Старуха коснулась моей руки, и кожу обожгло.

— Пусть случится, чему суждено…

Она просто исчезла. И вонь вместе с нею. А меня окружил запах цветов, легчайший такой аромат, которому самое время весной появиться.

Показалось?

Показалось… солнце голову напекло… с местным солнцем такое случается. Даром что зонт в руке. И главное, прикосновение до сих пор ощущаю. Я задрала рукав.

Так и есть.