Дом голосов

— Ты помнишь, что они делали?

— Они были голые и делали штуки из интернета.

Джербер отметил, что Эмильян выбрал тот же самый весьма удачный эвфемизм для сцены секса. То, что он использовал практически те же слова, подтверждая рассказ, прозвучавший на предыдущем слушании, вселяло надежду. Воспоминание было четким, ясным. Не искаженным последующими фантазиями.

Психолог на мгновение поднял взгляд на зеркальную стену. Он не мог видеть выражение лица Аниты Бальди, но знал, что судья по делам несовершеннолетних в очередной раз задается вопросом, соответствует ли истине такое изложение фактов. Представил себе также, в каком напряжении пребывают обвиняемые: кто знает, что в тот момент творилось в головах приемных родителей Эмильяна, бабушки, дедушки и отца Луки. Вся их жизнь зависела от того, что скажет или не скажет шестилетний ребенок.

— Ты когда-нибудь еще ходил в кладовку?

Малыш отрицательно покачал головой, потеряв всякий интерес к беседе. Тогда, чтобы заставить его вернуться, Джербер стал повторять считалочку, которую Эмильян услышал в тот знаменательный вечер и которая привела его к неподобающей сцене.

— Вот любопытный мальчишка — в двери отодвинул задвижку — в темноте кромешной — голос слышится нежный — лукавое привидение — заманивает вареньем — любопытному мальчишке хочет разорвать штанишки.

Эмильян взял черный мелок. И, заметил Джербер, начал изменять свой рисунок.

— Полдник… — проговорил он.

— Ты голоден? Хочешь есть? — спросил гипнотизер.

— Тебе пора полдничать? Я не понимаю тебя…

Возможно, ребенок просто пытался ускользнуть. Но вот он поднял взгляд на психолога, потом на зеркало: у Джербера сложилось впечатление, что упоминание о полднике служило для того, чтобы отвлечь тех, кто слушал за стеной. Эмильян добивался внимания от него, и только от него. Так что психолог сконцентрировался на рисунке. То, что он увидел, ему совсем не понравилось.

Цветной паровозик превращался в лицо. Удлиненные глаза без зрачков, огромный рот с острыми зубами.

В таких смутных образах сосредоточены все тревоги, все страхи детства. Чудовища, являющиеся ребенку, пропадают, вспомнил Джербер. Но они есть. Ты их видишь.

Закончив рисовать чудище, мальчик дал ему имя.

Гипнотизер понял, что настал подходящий момент, чтобы освободить невинное дитя от его кошмара. В игровую комнату, где никогда ничего не менялось, улеститель детей привнес неожиданное новшество. Сдвинув листы бумаги, лежавшие перед Эмильяном, обнаружил то, что было скрыто под ними с самого начала сеанса. Книгу сказок, которую Ханна Холл подарила Марко: «Веселая ферма».

— Ты когда-нибудь видел эту книгу? — спросил Джербер.

Мальчик вгляделся в нее, но ничего не сказал. Психолог принялся листать тонкую книжку с картинками.