Дом голосов

Я вытряхиваю землю из ее шерстяных волос. Я слишком рада этому неожиданному подарку. Не задаюсь вопросом, как она оказалась здесь, кто ее зарыл. Даже не спрашиваю себя, кто была эта девочка, для которой ее пошили. Решаю, что теперь она моя и мы всегда будем вместе.

Но и кукла — тоже знак.

Пришла зима, которой мы ожидали и также боялись. Выпал обильный снег. Он шел целыми днями, без перерыва. Потом переставал, но мы знали, что ненадолго, потому что небо по-прежнему было белым, нависало над головой.

Мне надоело все время сидеть дома. Но папа молчит, чтобы не сердилась мама, которая как раз считает, что в такую пору нужно быть в тепле. Однажды утром, за завтраком, папа сообщает, что собирается на охоту с луком и стрелами. Он заметил следы великолепного оленя, который бродит в окрестностях, жалко такого упустить. У нас будет много свежего мяса, нам не придется все время питаться консервами. Мама терпеливо слушает его, кивает, но еще не убеждена окончательно. Я перевожу взгляд с одного на другую, хочу понять, чем это закончится. Папа приводит целый ряд основательных причин, сдабривая их капелькой здравого смысла. Мама не перебивает его, знает, что за ней останется последнее слово. Я надеюсь, что она скажет «да» и нам будет чем заняться в эти нескончаемые дни. Будем резать и солить мясо, выделывать шкуру. Может, папа на счастье повесит в доме голову оленя. Мама наконец высказывается, но такого решения никто от нее не ожидал.

— Хорошо, но мы пойдем все вместе, — говорит она с улыбкой.

Радость переполняет меня, глаза искрятся.

Мы с мамой готовим еду в дорогу, хлеб со сгущенкой, и наливаем во флягу свежей воды с малиновым сиропом; все это кладем в матерчатый рюкзак. Папа смазывает жиром тетиву, вешает на плечо колчан с тридцатью острыми стрелами. Мы оставляем огонь в печи, чтобы дом не выстыл к нашему возвращению. Надеваем пальто, шерстяные шапки, толстые шарфы.

Мы идем, проваливаясь в глубоком снегу. В лесу тихо. Будто земля поглотила все звуки. Малейший звук отскакивает от невидимых стенок, созданных эхом, пока не теряется вдали.

Папа обнаружил следы оленя, гонится за добычей, опережая нас на несколько метров. Я держусь за мамину руку, знаю, что нужно молчать. С бьющимся сердцем наблюдаю за происходящим. Потом неизвестно почему поднимаю глаза к небу. И замираю. Поскольку говорить нельзя, поднимаю руку и показываю маме на то, что увидела. Она тоже это видит и зажимает рот рукой, чтобы не закричать. Но папа все равно слышит ее подавленный вопль. Возвращается к нам, хочет понять, что происходит. Наконец, взглянув наверх, тоже застывает неподвижно.

На ветке дерева, очень высоко, подвешены три пары кроссовок. Две для взрослых, одна детская. Медленно раскачиваются, как маятник, под холодным ветром в лесу.