Дом голосов

— Она на три года моложе меня… на год старше тебя, — пустился он в описание, чтобы потешить жену. — Блондинка, с голубыми глазами…

— Красотка, стало быть, — отметила Сильвия. — Но ты хотя бы нашел информацию об этой Терезе Уолкер?

Джербер проверил рекомендации и личные данные коллеги на сайте Всемирной ассоциации психического здоровья, том самом, на котором психолог из Австралии нашла его контакты. Фотографию милой шестидесятилетней женщины с лицом, окруженным дымкой рыжих волос, сопровождал весьма почтенный послужной список.

— Да, с лечащим врачом все в порядке, — подтвердил он.

Сильвия поставила на пол бокал шардоне, приподнялась и обхватила лицо мужа ладонями, чтобы они могли смотреть друг другу в глаза.

— У этой Ханны Холл нет чувства юмора: ты сам сказал, что она не понимает твоих шуток.

— Неспособность воспринимать иронию — первый признак шизофрении. А у нас тут к тому же паранойя, бред и видения.

— То есть ты хочешь сказать, что я этого не заметил.

— Но это нормально. Ты лечишь только детей, максимум предподросткового возраста. Ты не привык распознавать некоторые симптомы, поскольку они возникают позже, — утешала жена, приводя доводы в его оправдание.

— Да, ты права, — признал он наконец, хотя какая-то часть его рассудка твердила, что Сильвия ошибается.

Шизофреники ограничиваются тем, что рассказывают свои страхи, бред, видения. Заставив его вспомнить эпизод в домике на море, Ханна Холл хотела, чтобы психолог испытал то же, что испытывала она. И почти в этом преуспела.

Как было запланировано, в воскресенье они обедали у друзей в Лукке. Народу было много, человек двадцать, так что Пьетро Джербер имел возможность включаться в общую беседу, смеяться вместе со всеми, и никто не заметил, что в тот день он был особенно молчалив.

Его осаждала неотвязная мысль.

У детей пластичный ум, твердил он себе, вспоминая то, что сказала судья Бальди по поводу Эмильяна. Порой они создают ложные воспоминания и убеждают себя в том, что в самом деле пережили то или иное событие. У них настолько живая фантазия, что самые странные вещи им кажутся настоящими, но настолько еще незрелая, что не позволяет отличить реальное от воображаемого.

Все это касалось и самого Пьетро Джербера, когда он был ребенком.

Перед тем как сесть за стол, психолог ненадолго отлучился на веранду, чтобы позвонить. Если бы Сильвия спросила кому, он бы сказал, что родителям одного из своих юных пациентов.

— Привет, Ишио, это я, Пьетро.

— Эй, ну ты как? Как Сильвия и Марко? — спросил кузен, явно удивленный.

— Спасибо, хорошо, а вы как?

— Вчера мы с Сильвией говорили о тебе.

— Неужели? — наигранно изумился кузен, определенно ломающий голову над истинной причиной звонка.