Дом, где исполняются мечты

Войдя домой, Стрельцов почувствовал себя избитым, точно поучаствовал в добротном уличном махаче — навалились одним большим валом все накопленные эмоциональные «отходняки».

Он долго отмокал в душе, запретив себе анализировать события последних трех дней. Оделся в домашние любимые джинсы, мягкие и удобные, тонкий пуловер того же предназначения — успокоить, умиротворить домашностью.

Соорудив что-то незатейливое поесть, Игнат подумал и плеснул в бокал коньячку, в ту же целевую обойму — расслабиться и уравновеситься душевно. Устроился на диване, включил телик, хлопнул коньяку, закусил в удовольствие и, казалось бы, — мир во всем мире! Тишина отдохновения! Вот она! Он перескакивал с канала на канал, не вникая и не слыша, что там показывают. Предательская память, подогреваемая неостывшими чувственными воспоминаниями, прокручивала перед его мысленным взором свое ток-шоу.

Начиная с их первого поцелуя с Ингой. И как она замерла от неожиданности, и ответила, и распалилась в секунды, и оказалась убойно-сексуальной в своей искренности проявления желания, в каждом движении и порыве.

Вспомнил, как думал, что помрет от окатившего ледяного разочарования, когда раздел ее и себя и только в этот момент сообразил, что у него нет презервативов!

На минуточку, он уж давно не мальчик, чтобы носить их с собой в ожидании незапланированного секса по углам-кустам. Дома, разумеется, полный набор запасен, как и полагается, а ежели к даме на свидание, то сии вещи приобретаются вместе с букетом и прочими составляющими — планово-договоренно, солидно, как и положено в его возрасте и статусе.

А тут бабахнуло! Спасайся, кто может! Но… поздняк метаться!

Идиотизм! Кому сказать — обхохочутся! Но ведь сорвало и потащило! И думал, что кондрашка хватит прямо сейчас, когда понял, что придется остановиться! Вот кирдыкнется вместе со всеми своими юношескими неконтролируемыми желаниями!

Но она позвала, приказала, и Стрельцов успел подумать, что вполне может-таки кирдыкнуться, но ровно от противоположного — от безмерной радости освобождения!

Господи боже мой, что за женщина!

Настоящая, ничего поддельного, разыгрываемого — от веснушек и темных разметавшихся волос, покрасневших губ, горящих чем-то потусторонним глаз, белизны кожи и до оргазма — громкого крика, разделенного с ним, и полной, бескомпромиссной отдачи!

Уставший там не уставший, измочаленный дорогой и разговором с Мариной, а при одном воспоминании все встало за милую душу!

Он чертыхнулся от таких «почестей» даме, поднялся рывком с дивана и пошел за коньячной успокоительной «микстурой» — пятьдесят грамм для остужения нейроно-сексуальных связей в мозгу.

Сделал глоток и вдруг подумал — вот странная заморочка жизни.

Взять Марину. Красавица.