Дом-фантом в приданое

 — Никаких напоминаний я не слышала! Я слышала только какую-то… бабскую болтовню! И ты еще позволяешь себе утверждать, что это деловая беседа! Что ты должна была сделать?

— В… каком смысле?

— В прямом! Что ты должна была сделать?! Напомнить ей про материал?! Вот и напоминала бы! А ты болтала с ней невесть о чем! Нужно было задать вопрос и потребовать ответа, только и всего!

— Я не могу ничего от нее требовать, — потихоньку начиная злиться, сказала Олимпиада. — Мы не платим за материал, она делает его просто из уважения к нам.

— К кому — к нам? — пронзительно спросила Марина Петровна. — К нашему холдингу или к тебе лично?! Что ты выдумываешь?! Лично ты никому не нужна и неинтересна, уж поверь мне! Если она делает материал, то только потому, что информационный повод у нас вполне достойный!

Олимпиада хотела было ответить, что никакого такого повода и в помине нет, потому что в России тысячи заводов и тысячи директоров и московские газеты вовсе не пишут огромные материалы про каждого из них! Еще она хотела сказать, что самое главное в любом бизнесе — это личные связи. И еще про то…

— Значит, так, — заявила Марина Петровна с отвращением. — Все внеслужебные разговоры я попрошу вести дома. Я запрещаю тебе завязывать с журналистами какие-то другие отношения, кроме деловых. Если ты таким способом создаешь известность лично себе, пожалуйста, не вмешивай сюда нашу компанию и не делай этого от ее имени! А я оставляю за собой право… доложить об этом начальству.

— Начальству?…

Марина Петровна величественно кивнула и пошла к двери. Олимпиада смотрела ей вслед, и Никита Белов выглянул из-за компьютера.

Начальница остановилась и повернулась со скорбным лицом:

— Я заходила сказать, что тебя разыскивают из ФСБ. Телефон у секретаря.

***Олежка приехал поздно и очень недовольный. Кто-то перехватил у него выгодную сделку.

Олежка работал в риелторской конторе и «занимался жильем». У него были сумасшедшая мамаша, сумасшедший папаша, сумасшедший брат и никакого собственного жилья. Поначалу Олимпиаде казалось, что он полюбил ее чистой любовью исключительно по причине наличия у нее этого самого собственного жилья, но потом она перестала морочить себе голову подобной ерундой.

— Что это такое, черт побери? — спросил он устало, когда Олимпиада отворила дверь. — К тебе что, кто-то ломился?

— Я же тебе говорила! У нас человека убили, а потом он взорвался почти у меня в квартире! Еще на той неделе!..

— Ах да! — сказал Олежка. — Я и забыл.

Он все время все забывал.

Он протиснулся в квартиру, поискал, куда бы кинуть портфель, потому что полочки, на которую он его кидал всегда, больше не существовало.