Должница (СИ)

Кто знает, какой он – его брат? Может быть, он намного хуже самого Руднева?"

"- Братьев и сестер нет. Папа погиб в авиакатастрофе, когда мне было пятнадцать лет.

- Мать? – допрашивал он.

- Зачем вам все это?!

На глаза наворачиваются слезы. Я была совсем маленькой, когда самолет, в котором летел мой отец, разбился. Я о многом не успела его спросить элементарно потому, что была еще слишком маленькой и совсем не интересовалась своими корнями.

- Мать, Аля. Кто она? Где она? Как погиб твой отец? – безжалостно повторяет он болезненные вопросы.

Кусаю губы, чтобы сдержать эмоции. Он не отступит. Ему все равно на боль чужих людей.

- Я никогда не знала свою мать. У меня нет ни братьев, ни сестер. А мой папа погиб при перелете из Швейцарии шесть лет назад. Это все?! Я могу быть свободна от вашего допроса?! – с ненавистью спрашиваю я, - или вы недостаточно погубили мою жизнь?!

Не сразу замечаю, как лицо Руднева преображается. Оно вытягивается в сомнении, а его глаза недоверчиво смотрят на меня.

- Ты сказала… из Швейцарии?

- Именно так я сказала, - холодно отвечаю я.

А через несколько секунд я недоверчиво переспрашиваю:

- Вы что-то знаете? Почему вы так удивлены?

Взгляд, которым меня одаривает Руднев, совсем мне не нравится. И его молчание. И его мысли.

- Все три года я не переставал искать свою жену. И много раз я летал в Швейцарию, чтобы еще раз побывать в ее родном доме и найти какие-нибудь зацепки. Вика росла в Швейцарии, там же живет ее мать.

- И что вы хотите этим сказать? Когда вы прекратите сравнивать меня со своей женой? Неужели я стала именно той зацепкой?! – жестко усмехаюсь.

- Сравнивать тут не нужно. Ваша схожесть на лицо.

С этими словами Руднев кивает в сторону камина в гостиной, где мы находились. Я поворачиваюсь и вижу перед собой большие фотографии, на которых изображена… я.

Нервно усмехаюсь, подходя ближе.

- Я бы поверила в ваши россказни, если бы так сильно не ненавидела вас. Во-вторых, мой отец уж точно бы нашел время за пятнадцать лет, чтобы рассказать о живой матери и живой сестре. И в-третьих, будь моя мама жива, она бы не оставила меня. Никогда.

- Ты очень наивна, Аля.

- Нет! Нет!

Резко поворачиваюсь, с грохотом ставя ненавистную мне фотографию в рамке.

- Это вы слишком ненормальны со своей любовью к этой женщине! А моя мать никогда бы не позволила мне расти в детском доме!

Его глаза опасно прищуриваются.

- Не суди всех по себе, девочка. Ты не знаешь свою мать.

- Спешу огорчить, но и вы ее тоже не знаете. Она мертва. Так мне сказал отец. А вы просто больны этой женщиной, - хватаю фотографию вновь, тыкая в нее пальцем, - вам нужно в психушку, если только по причине нашей схожести вы заставили меня забеременеть от вас!

- Уходи.

- Что? – замираю с фотографией в руках.

- Для твоего же блага – уходи. Сейчас же.