Должница

Это больно, это слишком нещадяще, это очень глубоко и много. Для меня много. Он слишком большой, или я слишком маленькая. Вскрикиваю, закусывая подушку. Но Белову все равно, он не позволяет мне привыкнуть, прийти в себя от шока, он начинает двигаться.

– А-а-а-а! – издаю жалобный стон, пытаюсь подняться, но меня снова грубо, по-звериному вжимают в подушки.

– Терпи, Лиса! Разве ты не этого хотела?

Не могу ничего сказать, я только скулю, стискивая простыни. Потому что он выходит и опять вбивается в меня на всю длину, снова и снова вжимая пальцы в мои бедра. В какой-то момент жжение от растяжения и грубые сильные толчки начинают нести мне ненормальное удовольствие, и я уже сама поддаюсь бедрами им навстречу, продолжая также скулить, но уже от сумасшедшего экстаза.

Почти плачу, поскольку Белов замирает глубоко внутри меня, наклоняется, хватая меня за волосы и наматывая их мне на кулак. Ноги дрожат, голова кружится, в глазах темнеет – мне кажется, я на грани; стоит ему только начать двигаться, и я взорвусь. Я не фригидна, мое тело очень чувствительно, но чтобы так быстро подойти к точке невозврата… Ситуация пугает и одновременно приводит в восторг. Этот мужчина, как наркотик: если он в тебе, то кайф неизбежен, хочешь ты этого или нет.

– Давай, Лиса… – кусает меня в плечо. – Кончи так, – хрипит на ухо, тоже задыхаясь.

– Я не могуууу, – жалобно выстанываю я."

"– Можешь, – усмехается мне ухо, касается губами мочки. – Давай, – делает плавный толчок. – Сожми меня, – его голос управляет моим телом. Сжимаю мышцы лона и чувствую сумасшедший прилив. Это настолько неожиданно… Всхлипываю. – Да, вот так. Давай еще, – его голос меняется на бархатный, почти нежный. Я, скорее, кончаю от его голоса, от давящего на меня тела, от жжения и от его размеров внутри меня. Ритмично сжимаюсь несколько раз и…

Это так остро, что даже больно.

– Да! – кусаю подушку и рассыпаюсь на осколки.

– Да, – триумфально усмехается мне в ухо Родион.

Никакой передышки. Он не позволяет мне прийти в себя. Резко переворачивает на спину, разводит ноги и снова грубо входит. Я уже настолько мокрая, что не чувствую дискомфорта. Мне нереально хорошо ощущать себя заполненной мужчиной.

Теперь Родион делает все медленно: обхватывает мои ноги и плавно двигается, невыносимо медленно. Мои ноги в его руках дрожат, меня выгибает, дыхание рвется, глаза закатываются сами собой. Экстаз усиливается, разливаясь горячими волнами. Не думала, что так бывает, что я способна настолько возбудиться второй раз, практически моментально, особенно с этим пауком.

– Окрой глаза! – приказывает Белов. – Смотри на меня!

Распахиваю веки… И лучше бы я этого не делала.