Должница

Но дышать по-прежнему трудно. Не деньги – самая ценная вещь в мире. Самая ценная вещь – это кислород. Рядом со мной всегда кислородный баллон, без него я не могу продержаться и часа.

Меня переводят в отдельную палату. Самое главное в нашей медицине – это то, что я не забыл номер своей карты.

Не могу больше быть овощем. Неделя в реанимации показалась мне вечностью. Я хочу встать на ноги, элементарно умыться и побриться. Выдергиваю очередную капельницу. Делаю пару глубоких вдохов кислорода, хватаюсь за поручень и пытаюсь подняться. От малейшего напряжения элементарный подъем с кровати превращается в пытку, внутренности ноют. Стискиваю зубы почти до хруста, но встаю на ноги.

Охренеть.

Шатает, голова кружится, в глазах темнеет, ноги ватные. Наливаю себе стакан воды из графина на тумбе, но больше расплёскиваю. Руки дрожат, но я сам выпиваю стакан воды. Без, мать их, помощи.

Не начну справляться с собой сейчас, дальше будет труднее. Хватит, я намерен как можно скорее восстановиться и выйти отсюда.

Несколько шагов до ванной комнаты, и я задыхаюсь, словно пробежал марафон, легкие горят. Хочется вернуться и подышать кислородом, только от этого допинга тоже нужно отвыкать."

"– Родион! – в палату влетает Ника, глаза огромные, уставшие. Взволнованная, напуганная. Бросает пакет на пол и кидается ко мне поддерживать. – Ты зачем встал? Тебе еще нельзя! Что ты хочешь? Я принесу, – тянет меня назад к кровати.

– Отпусти! – рычу. – Куда хочу, я дойду сам, не инвалид!

Сестренка отходит, поднимая свой пакет, прохожу в ванную, запираюсь. Облокачиваюсь на раковину, чтобы найти точку опоры, пытаясь отдышаться.

Полный пи*дец!

Заглядываю в зеркало и не узнаю себя. За неделю я постарел лет на десять. Оброс, осунулся, круги под глазами, на лбу испарина, дышу, как побитый пес, – смотреть противно. Умываюсь холодной водой, чищу зубы. Станков нет, а мне нужно побриться.

Все, сил больше нет.

Выхожу из ванной. Ника подскакивает с кресла, но встречает мой предупреждающий взгляд, садится на место. Кое-как добираюсь до кровати, сажусь, хватаю маску и глотаю кислород, смотря на сестру. Нервничает, почти плача, осматривает меня, теребя лямки своего рюкзака.

– Все хорошо, жить буду. Не переживай, – пытаюсь улыбнуться. Приятно, что она хоть и ненавидит меня, но все равно переживает. Дурочка маленькая. Обиженно надувает губы. Мы сильно повздорили из-за того, что я прессанул ее парня по поводу компрометирующих меня фотографий. – Прости, что нарычал. Но я справлюсь сам, нянчиться со мной не нужно, – сразу отрезаю все ее порывы. – Хочешь помочь – принеси мне одежду, станок и ноутбук.

– Я уже принесла все, кроме ноутбука, – кивает на пакет. – Еще там морс и творог со сметаной. Здесь кормят, но я подумала, что домашнее… – мнется.