Об исполнении доложить

— Зайдите в мою «хату», разговор есть.

Ничего не подозревая, он сел на заднее сиденье, прижав собою нашего бойца к дверце. По другую сторону от него мгновенно оказался капитан Копейка. Шофер тронул машину с места.

— Не хотелось о таком деле говорить в присутствии ваших подчиненных… Позвонил Караулов, сообщил, что нашли тело Сегельницкого. Вот ведь какая история. А я-то грешил на него: и землянку-де приготовил, и десантников вывел. Представил их как работников лесничества, включил в общую цепь, прочесывавшую лес. Кстати, Никифор Васильевич, кажется, вы тоже были вместе со всеми?

Он начал понимать, что разговор у нас с ним далеко не минутный. Заерзал, завозился. Но в машине тесно, да и прижимают его с двух сторон.

— Ну, был, — осторожно подтвердил он.

— А сколько человек из ваших принимало участие в операции!

— Точно не помню. Кого мог — выделил. Дело спешное, ночное.

— И в этой спешке не заметили, как включили в число работников лесничества девять малознакомых людей?

Крутой рванулся было к дверце. Но Копейка перехватил его руки, а я быстро накинул на запястья «браслеты»— специальные наручники. Крутой рванул их, пытаясь высвободиться. Чем яростнее сопротивлялся задержанный, тем крепче сжимали запястья наручники. И вот наступил момент, когда задержанный взвыл от боли.

— Кости! Что вы делаете!

— Никто ничего, уважаемый гражданин Крутой, — говорю ему, — с вами не делает. Перестаньте беситься, и боль пройдет.

Крутой притих. Я ослабил наручники.

— Доктор фон Креслер, — говорю, — просил через нас вернуть ему рацию.

Крутой опять взбунтовался. Он попытался боднуть капитана Копейку, но тот уклонился от удара. Тогда Крутой начал биться затылком о спинку сиденья. Она была мягкая. Наручники вновь сделали свое дело. Крутой заскрипел зубами, завыл:

— Да ослабьте, не мучайте!

— Нет уж, Никифор Васильевич, — возразил капитан. — Вначале научитесь вести себя.

Крутой был из буйных. Он кричал и матерился, сыпал на капитана Копейку проклятия и угрозы.

Нас остановил партизанский дозор. Вскоре подлетел на своем иноходце Караулов.

— Вот, — говорю ему, — и виновного привезли. Где труп?

— С полкилометра отсюда, — пояснил Иван Евдокимович.

— Нет еще. Сомов предупредил, что до твоего приезда — никому ни слова.

— Сообщите семье и приведите ее на место убийства.

Рядом с Карауловым неотступно находился Леша Соловей.

— Слыхал? — спросил его Иван Евдокимович. — Живо!

Леша поднял жеребца на дыбы, затем наметом ускакал выполнять приказание.

Иван Евдокимович, глядя на Крутого, покачал головой:

— Ну и ну… За что же он своего лесника? А ведь в друзьях ходили.

— Хотел, чтобы мы подозревали Сегельницкого в том, что он сам делал: приготовил землянку, принял десантников, вывел их из леса.