Доллары царя Гороха

Но я помню Дегтярева в те времена, когда на его плечах были погоны с мелкими звездочками, и он уже тогда намывался по два часа в день.

Теперь вы понимаете, что отсутствие воды в кранах для Александра Михайловича глобальная трагедия, он просто не способен лечь в кровать без омовения. Вчера, глядя на поцарапанную, жуткую ванну, полковник с интонацией древнегреческого трагического актера произнес:

– Хорошо, я согласен терпеть лишения. Придется стоять под душем, лечь в эту грязь сил нет!

Понимаете, в какой ужас он пришел, узнав, что сегодня не будет даже душа? Наверное, в его голове крутилась одна мысль: каким образом помыться? Но если долго размышлять над проблемой, в конце концов найдешь способ с ней справиться. Вот и Дегтяреву пришло на ум нестандартное решение, он задумал влезть в «собакомойку».

– Что это? – оторопело опросила Зайка.

Я оглядела бочку. Из отверстия в крышке торчала голова Дегтярева. Услыхав голос Ольги, полковник открыл глаза.

– Уходите, я сейчас вылезу.

– И как ощущения? – заинтересовалась я.

– Вода бурлит, – объяснил Дегтярев, – здорово! Вроде гидромассажа. Только тесно, я еле поместился.

– Так устройство не рассчитано на тучных полковников, – ухмыльнулась я, – ну-ка, давай отжим включим.

– Не надо, – пискнул Александр Михайлович, – Кеша пошел машину во двор загонять, велел без него ничего не трогать.

Но я быстро повернула рычажок. Бочка затряслась со страшной силой.

– Мама! – завопил Александр Михайлович. – Немедленно выключи, у меня мозги с желудком перемешались.

Я попыталась вернуть тумблер в исходное положение, но безрезультатно, он не желал двигаться. Бочка скакала как безумная. Дегтярев начал краснеть.

– Ой! Ему плохо! – закричала Зайка. – Что делать?

– Беги за Кешей, – велела я, тщетно пытаясь перевести рычажок в крайнее правое положение, – скорей!

Зая ломанулась через кусты. Я хотела ухватить бочку и погасить скорость тряски, но куда там! Железная кадушка ходила ходуном, а лицо Дегтярева стало напоминать перезрелый помидор. Обычно такие томаты уже не пускают в продажу, их прямиком отправляют на завод, где давят сок.

– Миленький! – в ужасе заломила я руки. – Ты как?

– Х-х-х-хорошо, – еле выговорил приятель.

– Ты жив?

– Д-д-д-да, п-п-пока, – выдавил из себя Дегтярев.

Я слегка успокоилась, и тут к сарайчику подлетел Кеша. Не говоря ни слова, он выдернул вилку из розетки. Последний раз подскочив, «баня» замерла.

– Говорил же, ничего не трогать! – рявкнул Аркадий. – Чуть Александра Михайловича на тот свет не отправили! Эй, ты как?

Полковник икнул и тихо сказал:

– Ничего, только голова кружится. Вынь меня.

– Домылся до смерти, – резюмировал Кеша, – честно говоря, я ждал, когда же ты окончательно смылишься. Ладно, сиди тихо.

И он взялся за зажимы.