Доллары царя Гороха

Настя хладнокровно уберет ее с дороги, как и остальных!

– Клара́ умер, – неожиданно заявила Эра Вадимовна, – правда, она жива.

От неожиданности я привстала.

– Простите? Не поняла вас? Клара умерла, она жива?

– Клара́ умер.

– Кто?

– Клара́ скончался, не помню когда, но не слишком давно.

– Но почему вы говорите о ней как о представителе сильного пола? – удивилась я.

– Так Клара́ и был мужчиной, – спокойно пояснила Эра Вадимовна. – Михаил Николаевич Клара́, ударение на последнее «а», Клара́, а не Кла́ра. Он когда-то нам рассказывал о происхождении своей фамилии. Вроде его далекий предок француз, Мишель Клара́, был вывезен кем-то из Голицыных в девятнадцатом веке из Парижа, в качестве гувернера для своих детей.

Мишель так и не вернулся на родину. В России ему понравилось намного больше, чем во Франции. Он быстро выучил «басурманский» язык, женился на одной из горничных Голицыных, обзавелся сыновьями и умер совершенно счастливым, дожив до ста четырех лет. От него и пошла в России фамилия Клара́. До сих пор ее члены сохранили традицию давать одному из мальчиков имя Михаил.

Я только хлопала глазами. Вот это поворот. Совершенно не ожидала ничего подобного. Но откуда Сергей Якунин знал этого Михаила Николаевича и с какой стати решил послать ему деньги? Ведь Клара́ умер.

– Настя, естественно, великолепно знала профессора, – как ни в чем не бывало журчала Эра Вадимовна, – более того, именно Михаил Николаевич и привел ее на работу к нам. Настя говорила, что Клара́ сыграл уникальную роль в ее жизни. Родители Насти – представители творческой интеллигенции, батюшка вроде был художником, матушка поэтессой, впрочем, боюсь соврать. Когда мы праздновали юбилей Михаила Николаевича, Настя произнесла очень прочувственную речь, вышла на трибуну и дрожащим от волнения голосом заявила: «Мой отец близко дружил с Михаилом Николаевичем. Профессор Клара́ часто приходил к нам в гости, и я затаив дыхание слушала его потрясающие рассказы о дебрях Амазонки, непроходимых джунглях Индии и растительном мире Сахары. Именно эти повествования и сформировали у меня желание изучать экзотические растения».

Потом она вручила юбиляру огромный том под названием «Лувр». Клара́ увлекался живописью и терпеть не мог букетов, вид срезанных цветов причинял ему страдания.

– Михаил Николаевич был со странностями, – завершила рассказ Эра Вадимовна, – впрочем, его супруга, Гортензия Петровна, тоже. Два совершенно ненормальных исследователя. Уж на что у нас в музее и НИИ собрались энтузиасты, но эта пара выделялась даже на фоне сверхувлеченных людей. Их вообще в жизни не интересовало ничего, кроме растений.