Доля ангелов (СИ)

— А то, что они лечат людей — не дают им умирать, на это что скажет ученый?

— Мисс Лора, я сейчас занят очень сложным делом, и лучше отложить этот разговор на потом, давайте я закрою за вами дверь, — он встал и положил на стол тетрадь, что носил с собой. Я посмотрела на нее, и увидела их алфавит в столбик, а рядом неизвестные загогулины.

— Что это, мистер Корт? — я назвала его более официально, чтобы он перешел на деловое общение.

— Я придумываю шифр, Лора, он мне нужен для общения с вашим отцом без короля.

— Я могу вам помочь, у меня есть готовый

— Не может такого быть, Лора.

— Может, дайте перо.

Он открыл тетрадь, принес перо и чернильницу. Я знала их алфавит, и шифр должен быть понятен им, а на русском они читать не умеют. Это классно. Так я и дам его, и не дам. Просто насквозь прописала от «Я» до «А» третьим столбиком наши буквы.

— Вот, смотрите, такие буквы вообще не похожи на наши буквы, как будто это просто набор знаков, ну, или кто-то баловался. В них нет очередности, а значит, шрифт не разгадать. Пользуйтесь, мистер Корт. Очень жаль, что мы не смогли поговорить как друзья, проводите меня, — я отправилась к двери, а он стоял с тетрадкой и тер висок, так что мне самой пришлось открыть дверь и выйти, оставив его с моим шрифтом.

Рита дежурила в холле, и шипела на меня, мол, увидят — меня поругают, а ее накажут. Мы пошли в комнату, куда служанки уже носили воду, наполняя ванну. Рита принесла завтрак, и дала понять, что сегодня еды не будет до ночи — на балу девушкам есть не принято — платье лопнет. Лицо у них лопнет, блин — людей вешают, людей в долину на голодную смерть отправляют, фанатикам поддакивают. Психовала, но ела, кто знает, может и к столу не подпустят, а у меня еще растущий организм и плохо для желудка есть один раз в сутки. Главное — больше никаких желудков и селезенок, иначе да, прямо за шею.

В обед процессия из одевальщиц и парикмахеров пришла ко мне. Я уже сидела начисто отмытая, с коротко остриженными ногтями, в майке на бретелях, панталонах и чулках. Стул поставили посреди моей комнаты. Дорогой Архангел, я могу быть и пострашнее, и победнее, но можно мне другое место?

Через четыре часа у меня на голове вырос кандибобер размером со свадебный торт. Вся длина волос была использована так тщательно, что я пожалела, что не остригла их. Если мою прическу забрызгать синей краской, я могу косплеить Мардж Симпсон[1].

Теперь мне полагалось встать на табурет и запрыгнуть в платье — спуститься в него, потому что, если положить на пол, на нем будут заломы и складки. Стоп, стоп, а как же присесть? А присесть, оказывается, можно будет только в карете, но не раньше, потому что заломы от дивана кареты известны дамам, и они простительны.