Хозяйка лавандовой долины (СИ)

Надо же какой стеснительный!

Когда его слегка раскрасневшегося снова усадили, подоткнув под спину подушки, он не удержался снова спросив:

— Объясните мне, наконец, что тут всё же происходит?! Что со мной случилось?

Мы с Роберто переглянулись, я вздохнула, спрашивая:

— Что последнее ты помнишь?

Анри задумался, чуть нахмурив лоб.

— Музыка. Мы, танцевали, — в этом месте его губы тронула мимолётная улыбка, — потом вспышка света и всё!

— У тебя на теле были какие-нибудь татуировки?

— Да, была одна на руке. Эрих говорил, что это брачная метка, но раз она почернела, моей супруги уже нет в живых. Возможно, поэтому меня никто и не искал…

— Эта метка?

Я чуть приподняла его руку, чтобы было хорошо её видно. Широкий рукав пижамы сам соскользнул к локтю, открывая светящуюся вязь брачной татуировки.

— Ваша супруга жива. Скажу больше — она тут, в этом замке.

На лице Анри читалась полная растерянность. Я вернула его руку назад, на одеяло, отдёргивая рукав своего шерстяного платья, показывая свою метку.

— Я ваша жена, а вы мой супруг, барон Анри Тирсо, которого все считали погибшим.

Анри озадаченно переводил взгляд с меня на Роберто, потом хитро прищурился и выдал:

— Вы меня разыгрываете?!

Тут Роберто упал на колени, целуя руку Анри, по щекам дворецкого потекли слёзы.

— Господин, простите меня, дурака старого, что сразу не признал, но все вокруг твердили, что вы погибли.

— Перестаньте Роберто, я виновата не меньше. Оправданием мне служит лишь то, что я знала своего супруга всего несколько часов и после этого больше никогда не видела! Анри, ты находишься в своём родовом замке, слуги знают тебя с самого детства, и брачная метка… ошибки быть не может, ты пропавший барон Тирсо!

— Это всё так странно… я ничего не понимаю…

— Это не страшно, память вернётся… со временем…

Тут в комнату буквально вбежала Луиза с подносом в руках, в комнате запахло ароматом апельсина с корицей.

Знахарка, которая всё это время отмалчивалась за нашими спинами, забрала у неё поднос, велев всем выйти из комнаты.

— Налетели как коршуны! — ворчала она. — Сама покормлю, а потом пусть спит, да сил набирается! Ты глазами-то не зыркай! Я завтра ужо домой поеду, и так задержалась тут у вас, сама будешь с ним возиться! — с этими словами она и меня вытолкала из комнаты.

В коридоре мы все трое переглянулись, а потом меня вдруг пробило на смех. Истерический. Ко мне сначала робко, а потом в полную силу присоединилась Луиза, а за ней и Роберто, утирая с лица остатки солёной влаги.

Вконец обессилев, я опёрлась спиной о стену, тихонько сползая вниз. Как ни странно смех помог, стало намного легче. Ладонью вытерла выступившие на глазах слёзы, подув на раскрасневшиеся щёки."

"Эта небольшая истерика словно послужила перезагрузкой.