Хозяйка лавандовой долины (СИ)

Вот он момент, когда можно рассказать о ланзанитовых шахтах, но я промолчала. Если «дядюшка» Витольд узнает, какое богатство вручил мне собственными руками, этими же руками и придушит, а потом прикопает по-тихому.

— Леди, вы не бойтесь, никто не узнает! Пеленать младенца буду только я, Эбби и Луша. Если хотите, можете с нас магическую клятву взять!

Сорель вопросительно изогнув бровь глянул на Груню, потом на меня, явно о чём-то подозревая, но я сделала вид, что ничего не заметила. Нечего ему о моих секретах знать!

— А знахарка? Она не проболтается? — спросил он. — Или тоже с неё клятву возьмёте?

— Я ей хорошо заплачу, она это честно заработала. Не думаю, что знахарка станет болтать, к тому же она никогда не покидает пределы долины."

"В результате мы договорились объявить всем, что у меня родились две девочки, а ребёнок Нарины погиб в родах. Думаю, никто особенно не удивится, помня, как она мучилась. Конечно, верные мне люди будут в курсе всего, я им вполне доверяла. Лишь одна Луша была у нас человеком пришлым, поэтому все тонкости дела рассказывать мы ей не будем.

Через полчаса в моей комнате собрались Роберто, Луиза и Эбби, Сорель повторил им краткую версию того, что рассказал мне. Конечно, все сразу меня поддержали и обещали хранить секрет столько, сколько будет нужно.

Лушке сказали, что это просто прихоть госпожи баронессы, она, мол, дочку хотела, и велели, чтобы язык не распускала, хотя с этого дня никто не выпустит её за пределы крепости.

Знахарка, женщина понятливая, обещала поддержать нашу легенду:

— У баронессы родилась двойня, а вот сестрица ейная ребёночка потеряла.

Я от души поблагодарила её за работу и вручила тугой кошелёк.

Из замка знахарка ушла на следующий день, держа в руках небольшой свёрток. На воротах солдатам она сказала, что это погибший младенец, и она сама его похоронит на деревенском кладбище.

В замке вновь воцарилось зыбкое спокойствие. Чувствовала я себя отлично, так что к вечеру уже встала с постели. Малышей на кормление мне приносили по очереди, в детской, сменяя друг друга, дежурили Эбби, Груня и Луша.

Нарина провела в кровати ещё два дня, роды дались ей слишком тяжело. Я приходила к ней, садилась возле кровати и разговаривала, рассказывала какая на улице погода, что сегодня готовят на ужин. О детях разговор специально не заводила, чтобы не бередить ей душу, да она и не спрашивала.

На третий день Нарина поднялась с постели и позвала её на прогулку, слишком долго сестрица не выходила из своей комнаты, глоток свежего воздуха не помешает. Мы прогуливались привычным маршрутом, когда к нам подошёл капрал Эрих и выразил сожаление по поводу гибели малыша Нарины.

Я замерла, а сестрица взглянула на капрала, потом на меня и вдруг разревелась, кинувшись мне на шею.