Долина кукол

 – Подавшись вперед, он приказал водителю:

– Леон, поехали через парк, я скажу, где остановиться. – Он нажал кнопку и поднял прозрачную перегородку, отделяющую пассажиров от водителя. – Возможно, ты умираешь с голоду, но у меня есть особые основания сперва проехаться.

Он взял ее за руку. Она отдернула ее.

– Аллен, мне нужно поговорить с тобой.

– Не сейчас. Закрой-ка глаза. – Он со щелчком открыл выложенную бархатом коробочку. – Теперь смотри. Надеюсь, будет в самый раз.

Даже в полутьме автомобиля, лишь время от времени рассеиваемой уличными фонарями, было видно, какой в перстне огромный бриллиант.

Анна отстранилась и съежилась.

– Я не могу его взять.

– Он тебе не нравится?

– «Не нравится»? Да это. самое потрясающее из всего, что я когда-либо видела.

– Десять каратов, – просто сказал он. – Но благодаря прямоугольной огранке он вовсе не такой уж претенциозный.

– Ну, разумеется, – нервно рассмеялась Анна. – У каждой секретарши есть такой.

– Да, к слову, ты уже уведомила Генри Бэллами о своем уходе?

– Нет, и не собираюсь. Аллен, ты просто обязан меня выслушать. Мы не помолвлены… Он надел перстень ей на палец.

– В самый раз.

Она пристально посмотрела ему в глаза.

– Аллен… ты не способен понять то, что я пытаюсь тебе объяснить?

– Способен. Ты не любишь меня.

– Тогда зачем же ты продолжаешь в том же духе?"

"– Потому что ничего недостижимого на свете нет, если только ты достаточно сильно хочешь этого. А я никогда ничего не хотел по-настоящему… пока не встретил тебя. Я окончательно решил обладать тобой, Анна. Дай мне только шанс. Это все, чего я прошу. Последние несколько недель ты видела меня в обличье какого-то забитого ничтожества. Пробудешь один месяц со мной настоящим и тогда либо полюбишь, либо возненавидишь меня. Я воспользуюсь этим шансом.

Он опустил перегородку.

– О’кей, Леон. А теперь – в «Аист-клуб».

Анна молчала. Неужели он и в самом деле думает, что все изменится? Богат он или беден, но сущность-то та же самая. Аллен останется Алленом и в дешевом французском ресторанчике, и в «Марокко». Она почувствовала себя так, словно весь мир навалился на нее. Легко было Генри, сидя за своим столом, оперировать чистыми фактами и выдвигать ультиматумы. Он не имел дела с живыми людьми. Не видел выражения глаз Аллена.

Всю дорогу она сидела подавленная и не знала, что сказать, когда сквозь строй управляющих всех рангов они входили в Уютный зал «Аист-клуба» («Это единственный такой зал») и им преподносили подарок в коробочке, обернутой в красивую бумагу («Это духи. Шерман посылает их всем своим любимцам»), и бутылку шампанского («Нам лучше выпить его, а то оскорбим Шермана в его лучших чувствах»).