Долина драконов (СИ)

И вот тут и Славен и Тихомир были вынуждены признать:

- Мы не слышали, о чем конкретно она говорила с призраком.

Проблема в том, что даже если бы они и хотели солгать, особо возможности у них не было - дойдет дело до суда, им придется давать присягу, а клясться в том, в чем сто процентов не уверен, никто не будет.

В кабинете главы УМа повисла тишина. Напряженная, тяжелая тишина. Видимо оба магистра осознавали, что я признаваться ни в чем не намерена. И предъявить им было совершенно нечего. И давить на меня нечем.

- Отдай ее мне, - внезапно произнес Сарантус.

- Не могу, - с нескрываемой досадой ответил Аттинур, - если Воронир узнает…

Договаривать он не стал. Вновь посмотрев на меня, заскрежетал зубами, не скрывая ни ненависти, ни безумного желания избавиться от меня, и выговорил:

- Ступайте, студентка Радович.

Склонив голову, я развернулась и вышла, стараясь сдержать победную улыбку - я справилась, сдала зачет, я молодец!

И вдруг в приемную распахнулись двери и я увидела входящих драконов. Как во сне время вдруг замедлилось, в воздухе, казалось, застыли пылинки, сэр Овандори замер с открытым ртом, а я предусмотрительно юркнула в сторону, понимая, что такие важные люди как сами драконы, приемной не ограничатся. И была права - все трое не удосужив секретаря и взглядом, направились к магистру Аттинуру. Взмах руки первого дракона и двери распахнулись перед ними сами…

Дальнейшее мне было неизвестно, так как внезапно подал голос мой живот, требуя хоть какой-то пищи и мне пришлось поспешить прочь.

- Драконы! Настоящие драконы в университете.

- Говорят, сэр Овандори в панике.

-Прибыли лично к магистру Сарантусу.

- Да не лично, а по его душу!

- А Радович, слыхали, приволокла всю колымагу призрачного ямщика.

- Как и всегда - выпендриться решила.

От последнего ложка в моей руке замерла, так и не донеся похлебку до рта. “Как и всегда - выпендриться решила”?! Они серьезно?

- Ты кушай, кушай, не обращай внимания, - посоветовала, проходя, миссис Иванна.

Эта добрая женщина единственная за все прошедшие годы проявила ко мне участие, и выбила мне место на кухне, в закутке, отделенном от общего обеденного зала фанерной перегородкой. Так что теперь я могла заходить никем не замеченная через кухню, и есть так же невидимая студентами. И это было замечательно. Пусть на кухне чадило, и нередко от запаха свеженарезанного лука слезились глаза, но по крайней мере никто ничего “совершенно случайно” не выливал на меня, я, торопливо евшая, не становилась предметом всеобщих насмешек и веселья, и в целом только сейчас я могла есть нормально.

- Аттинур ее теперь по стенке размажет, - произнес мужской голос, - и будет совершенно прав.

Я его узнала - Айван Горски, один из самых красивых студентов УМа.