Долгожданный любовник

«Вот-вот наступит тошнотворный момент», подумал он, поворачиваясь и вставая лицом к входу в особняк.

В затихшем доме при неподвижных свечах он ждал, чувствуя себя полностью оцепеневшим.

«Блин, это бессмысленно», думал Блэй, спеша через двор.

Он до сих пор не понимал, как оказался в смокинге. Бутч выкинул какую-то историю о необходимости Блэя стать наглядным пособием, то есть живым манекеном в этом шмотье для Вишеса в надежде, что тот прикупит его. Но это сумасшествие. Бутч мог просто достать один из своих четырех смокингов и самолично устроить показ.

Тем более, никто не способен уломать на что-нибудь Ви. Брат не поддавался убеждениям.

Чем бы это ни было, Блэй просто хотел поскорее с этим покончить, а потом поспешить наверх в надежде, что Куин еще в теплой постели.

Когда он взбегал по ведущей к главному входу в особняк лестнице, посыпанная на ступенях соль как дрова в огне потрескивала под блестящими туфлями, а оказавшись в вестибюле, он потопал ногами, чтобы стряхнуть с обуви снег пока тот вконец ее не испортил. Подставив лицо камере безопасности, он…

Дверь открылась, и сначала Блэй не понял, на что уставился. В фойе было темно… нет, не совсем так. В каждом углу горели свечи, свет которых отражался от золотой балюстрады, люстр и зеркал…

В центре огромного пространства стоял Куин. Один.

Блэй на ватных ногах перешагнул через порог.

Его любовник и друг оделся в смокинг, красивее которого Блэй никогда не видел… но, опять же, дело было не столько в одежде, сколько в мужчине, который ее носил: черный пиджак оттенял его поставленные шипами волосы, от белизны рубашки смуглая кожа будто светилась, а покрой… служил напоминанием о том, как совершенно тело воина.

Но, на самом деле, не на это обратилось все его внимание.

А эти разноцветные глаза — голубой и зеленый — которые сияли сейчас столь прекрасно, что пристыдили свечи. Впрочем, казалось, что Куин волнуется: его руки суетливо двигались, ноги в паре сияющих ботинок переминались.

Блэй прошел вперед и остановился только тогда, когда оказался перед воином. Несмотря на то, что его мозг начал перебирать, что все это может значить и начал приходить к каким-то сумасшедшим умозаключениям, он не мог не улыбнуться сумасшедшей улыбкой.

— Ты снова нацепил свои пирсинги.

— Ага. Просто… хотел сделать так, чтобы ты знал, что это все еще я, понимаешь.

Когда Куин провел пальцами по аккуратному ряду голубовато-дымчатых колечек, поднимавшихся по его уху, Блэй наклонился и поцеловал эти губы… вместе с снова вставленным в нижней губе колечком.

— О, я знаю, что это ты. Что это все еще ты… но я рад, что кольца вернулись. Мне они очень нравятся.

— Тогда они никогда не будут вынуты.