Долго тебя ждала

Ее тело тоже изменилось за семь лет: стало женственнее и более округлым, я как и раньше реагирую на него фейерверками “в трусах” и искрами из глаз, но теперь чуть спокойнее и вдумчивее. Наверное, старею.

Наш тактильный диалог — крышесносная прелюдия. Чертовски личный и глубоко интимный, будто кроме нас и наших тел нихрена больше не существует.

Нам нужно познакомиться заново, хотя я бы предпочел вспомнить друг друга.

Мне не хочется этот диалог прерывать, но на лице Аглаи, за которым наблюдаю, отражается очевидный мыслительный процесс, и он напрягает нас обоих, поэтому сдаюсь и хрипловато спрашиваю:

— Долго ты еще собираешься молчать?

Вскинув на меня подернутые пеленой глаза, смотрит исподлобья.

— Ты сам просил меня молчать, — произносит немного обиженно.

— Я уже успел соскучиться по твоему голосу, — пропускаю между пальцев прядь ее длинных волос.

Посмотрев в сторону, Аглая хмурит брови, и я терпеливо жду, когда на меня выплеснется поток ее мыслей. Этот поток мне бесконечно интересен. Мне интересно все, что творится в ее голове. Всегда было. Твою мать. Я ведь влюбился в нее с первого взгляда, как школьник.

Спустя пару секунд она смотрит на меня и спрашивает:

— Ты… точно успел?

— Абсолютно точно, — повторяю в третий раз.

В этом я не сомневаюсь, я в состоянии вытащить вовремя, даже несмотря на то, что окончил школу экстерном, но если когда-нибудь… Аглая захочет от меня ребенка, я все сделаю как надо…

Мысль о нашем ребенке оказывается достаточно острой, чтобы пронять до нутра.

Закусив губу, Аглая опускает лицо и продолжает молчать.

Прохладные пальцы замирают на моем животе. Ей требуется немного времени, чтобы, не поднимая ко мне своего задумчивого лица, продолжить:

— Мне не понравилось то, что я увидела там, в кафе…

— Ты очень доступно это объяснила.

Посмотрев на меня с бурей в глазах, она эмоционально говорит:

— Ты вломился в мою жизнь даже не спросив разрешения, ты это понимаешь?

— У меня не было выбора.

Посопев, она продолжает:

— Ты все перевернул вверх дном. Я как внутри торнадо, Зотов. Но я лучше попрошу тебя уйти прямо сейчас, если все это для тебя несерьезно…

— Все это? — уточняю.

— Мы… — поясняет с обидой.

— Серьезнее тебя сейчас в моей жизни ничего и никого нет, — проговариваю с расстановкой.

Я сам не до конца понимаю, почему все вышло так, как вышло. Я пригласил рекомендованного Капустой физиотерапевта в кафе. Позвонил и назначил встречу, потому что так мне было привычнее. В этом не было какого-то скрытого умысла, это часть моей повседневной жизни. Мой друг работал с ней после собственной травмы, и нам было приятно поделиться эмоциями об этом общем знакомстве. Она предположила, что я потянул мышцу, и была права.