Долго тебя ждала

Будто стоя на коньках чувствует себя увереннее, чем я на твердых ногах, и уж тем более увереннее, чем Власов, который стонет на снегу.

Мою претензию Марк оставляет без внимания. Он смотрит не на меня, а на Родиона, который, чертыхаясь, отплевывается снегом и пытается встать. Перекатившись на бок, упирается в снег ладонью, но к нему на помощь уже спешит приятель. Подхватив Родиона подмышками, тянет вверх и скалится на Зотова:

— Ты че, бессмертный?! Охуел?!

— Хочешь рядом с ним прилечь?! — рычит он в ответ.

Выражение его лица обещающее настолько, что даже воздух вокруг потрескивает, а у меня от скопившейся вокруг агрессии подрагивают колени!

Власов отряхивает пуховик со взбешенной гримасой, лицо его друга не менее взбешенное, но при всем этом он не стремиться проверять насколько угроза Марка реальна.

— Ты попал, петух, — обещает Родион.

Крылья носа раздуваются, к переносице он прижимает комок снега.

— Подойди, — цедит Марк, стискивая пальцами бортик катка. — Я не расслышал.

Рванув к нему, создаю из своего тела преграду между ними, дрожащим голосом говоря:

— Пусть идет… Марк, пожалуйста…

— Урод, блядь… — сделав несколько шагов, Власов трясет головой. — Я тебя запомнил. Ты попал. Баум, ты тоже. Я тебе позвоню, обещаю.

— Пусть идет… — умоляю, вцепившись в полы расстегнутой парки Зотова.

Он сверлит компанию за моей спиной взглядом, сжав губы в тонкую линию. Ни разу в жизни я не видела его дерущимся за пределами хоккейного матча, черт возьми. Он только что дал другому человеку в нос, и я не сомневаюсь — адреналина в его крови выше крыши для продолжения, поэтому чертовски счастлива, что коньки не позволили ему этого сделать.

— Вот это да, а у вас тут весело. — Потрясенный голос Тани заставляет обернуться. — Надо было попкорн брать.

Стоя в паре метров с мотком розовой ваты, она смотрит на нас круглыми глазами и хлопает ими, приоткрыв рот.

Меня и саму потряхивает. Потряхивает с ног до головы.

Полоснув по лицу Марка злым взглядом, тычу пальцем на выход с катка и рычу:

— Жду тебя там. Прямо сейчас!

Сделав шаг в сторону, отрывисто прошу свою подругу:

— Присмотри за Марусей.

Она молча кивает, а я, развернувшись в противоположном от нее направлении, несусь к скамейке, под которой стоит обувь моей дочери и обувь Зотова. Вышагивая туда-сюда, вижу, как он подъезжает к выходу и выпрыгивает на резиновый коврик, опираясь руками о бортики.

Слова Родиона поднимают панику у меня в груди, ведь я знаю, как хорошо он умеет создавать мне проблемы, если ставит себе такую задачу!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Мечась рядом с ним, смотрю на склоненное хмурое лицо.